При падении водитель крепенько приложился головой и заработал рассечение, но уже вяло ворочался и серьёзно пострадавшим не казался. По крайней мере, все конечности у него были на месте.

Посему оставалось только гадать, кому принадлежит рука на забрызганных кровью ступенях. И где остальное тело, поскольку оторвало взрывом не кисть и даже не предплечье; выжить после подобного ранения у пострадавшего шансов не было ни малейших…

05|07|1992

день

Части изувеченного взрывом тела собирали несколько часов. Нельзя сказать, что неизвестного разорвало в клочья, но отдельные… фрагменты раскидало по кустам, от головы и вовсе мало что осталось. Так мне потом рассказали, сам я особого любопытства на этот счёт не проявлял: сначала пытался откачать контуженного Вадима, потом отмывал от засохшей крови руки в подсобке кафетерия и проверял, не заляпал ли ей штаны и футболку.

Приехала скорая, пожарные, менты. Началась суета, охранника и водителя коммерсанта в компании одного из выпивох увезли в больницу, остальным медицинская помощь не потребовалась, хватило пластырей. Пожарных и вовсе вызывали напрасно, они поглядели на уже догоревший автомобиль, походили вокруг и укатили восвояси, а на месте происшествия начали работать криминалисты.

Сразу три наряда встали в оцепление, не позволяя подойти набежавшим от соседних домов зевакам, затем прикатило милицейское начальство, но до нас высокие чины не снизошли, стали обсуждать ситуацию промеж собой. Никому из оказавшихся на момент взрыва в кафетерии разойтись не позволили, велели дожидаться следователя.

– Серый, слышь! – ткнул меня в бок Рома и понизил голос: – Говорят, это подрывника разметало. Похоже, рука дрогнула.

– Его водила спугнул, – решил я. – Заметил что-то, вышел на улицу ну и вот…

– Офигеть, не встать! – присвистнул Романов. – Как думаешь, нас тут долго ещё продержат?

В голове противно звенело, и думать совершенно не хотелось, так что я лишь пожал плечами.

– Без понятия, – проворчал и посмотрел на коммерсанта, который обнимал Алёну и успокаивающе гладил её по спине.

Рома проследил за моим взглядом и негромко хмыкнул.

– Этот мэн должен был серьёзно накосячить, раз его взорвать пытались.

– Бабки с кем-нибудь не поделил, – предположил я.

– Да ну, – усомнился мой приятель. – Забили бы стрелку, перетёрли. Но не так же!

– Не договорились, значит.

От входа послышался хруст стеклянного крошева, я повернулся и увидел, что в кафетерий поднимается мужчина лет тридцати – тридцати пяти, худощавый и подтянутый с глубоко-посаженными зелёными глазами и русыми волосами, казавшимися ещё светлее из-за короткой стрижки ёжиком. В отличие от большинства прибывших на вызов сотрудников милиции он был не в форме, а в штатском.