– Он глянул на меня с нескрываемым сомнением и заявил: – Никуда не пропадай, из города не уезжай. Если Садыков не заговорит, понадобятся твои показания, чтобы его прижать. Надеюсь, до этого не дойдёт, но тут не всё зависит только от меня.

Отлипнув от стены, я двинулся на выход, а уже в коридоре обернулся и предупредил:

– Больше – никогда. Никогда и ни за что.

Капитан Козлов наполнил рюмку коньяков, выпил и попросил:

– Дверь закрой с той стороны. – Потом налил себе снова.

Я так и поступил, покинул дом через соседний подъезд, пошаркал подошвами по траве, счищая с них кровь, и осторожно ощупал разбитое лицо.

Тогда и накатило осознание, что вновь остался жив, лишь благодаря чистому везению. Просто так карты легли. А ведь запросто мог сейчас в нескольких пластиковых пакетах за город ехать или под белой простынкой в морге одним куском до температуры окружающей среды остывать.

Меня стошнило, на этот раз жгучей и пронзительно-кислой смесью коньяка и желудочного сока, голова закружилась, пришлось опереться на угол дома.

Не хочу подыхать. Свисать с верёвки не хочу и дёргаться под пламенем паяльной лампы не хочу тем более. А значит – больше никогда. Никогда и ни за что.

Буду ходить на работу и ждать результатов вступительных экзаменов, собирать мебель, пить пиво с пацанами и гулять с Зинкой, целоваться с ней, водить на танцы и тискать в подъезде. И пусть я не вполне отчётливо представляю, чего хочу добиться, но и понять, чего не желаешь никогда и ни при каких обстоятельствах, – это тоже совсем немало. Для отправной точки сгодится так уж точно."