На обочину выходить не стал, вернулся к пацанам. Отлить по пути опять же не забыл.

– Долго ты, – заметил Рома.

Я взглянул на часы и предложил Андрею:

– Тоже сходи. Там немного левее овраг.

– И на фига он? – не понял Фролов. – В кустах поссать нельзя?

– Можно, Дюша. Можно. Только если стрелять начнут, овраг прикроет, а кусты – нет.

Андрей немного поколебался, потом кивнул и двинулся к деревьям, а Романов глянул ему вслед и с нескрываемым удивлением спросил:

– Блин, вы серьёзно, что ли?

– Рома, ты не врубаешься! Мы сюда не пива выпить пришли, у Графа с кем-то конкретные тёрки, если он всю свою шоблу собрал, еще и нас припряг.

– Нас вчера без всяких тёрок обстреляли, – заявил Рома.

Я наставил на него указательный палец.

– Именно.

Андрей вернулся от деревьев, на ходу подтянул завязки спортивных штанов, кивнул.

– Нашёл.

Послышался шум автомобильного двигателя; из-за кустов медленно-медленно выползла белая «копейка», пересекла поляну и остановилась на её краю неподалёку от кострища. Плохо встали, как по мне: так сразу и не уехать, сначала разворачиваться придётся.

Нервы разыгрались не на шутку, нисколько не успокоился я, даже когда выбравшийся из-за руля Граф подошёл и поздоровался со всеми за руку. Выглядел он уверенней некуда, как и прикативший с ним Кабан и троица столь же крепких приятелей, которые без лишней спешки покинули заднее сиденье автомобиля.

Постояли-покурили, но поговорить особо ни о чём не успели: почти сразу появились две легковушки наших оппонентов. Прежде чем я порадовался их малому количеству, из зелёного «москвича» вылезли сразу восемь человек: трое ехали спереди, пятеро сзади. В «волгу» с оленем на капоте пассажиры как сельди в бочку набиваться не стали, она привезла пятерых. Итого – паритет, тринадцать на тринадцать.

– Чё-то как-то несолидно, – проворчал Рома, отправил в рот пластинку жевательной резинки и протянул нам вскрытую упаковку «Doublemint». – На головах друг у друга сидят.

– Зато все на колёсах, – парировал Фролов, принимая угощение.

Я ничего не сказал и от жвачки отказался, я разглядывал вновь прибывших. Были они помладше нас и далеко не такие крепкие, как приятели Графа. И явно этот свой недостаток осознавали, более того – компенсировали его наглостью. Калибра так двенадцатого.

Один из парней вытянул с переднего сиденья «волги» переломленную двустволку, демонстративно вставил в патронники картонные цилиндры гильз и защёлкнул стволы. На нас направлять их не стал, просто закинул себе на плечо, да так и замер у автомобиля. Это были понты чистой воды, но понты из разряда тех, что дороже денег.

Граф обеспокоенности не выказал и спокойно отошёл от нас к кострищу, где к нему немедленно присоединился один из приехавших на «волге».