Мгновенно последовал перевод:

– Неполномочный представитель огорчен и возмущен очередным нарушением перемирия. Атака мирного конвоя подрывает сами корни доверия между нашими расами…

– Расами? – спросил я.

– Ага, они себя людьми не считают,– небрежно бросил Снег.– Ты послушай! Это же обо мне говорят!

Он сиял от восторга.

– Жертвы среди мирного населения…

– Видел бы ты этот мирный конвой! – Снег разом и по-настоящему рассвирепел.– Десять танкеров, засевали океан вдоль самой линии фронта! Мало им того, что все тиной заросло… Выключи уродов!

Я неохотно приказал – и экран отключился.

– Сейчас бы поймать этого гада… Пошли, Петр! Покажу кое-что!

Вслед за Снегом я вышел из казармы. Мы прошли по плацу, все в том же безлюдье и тишине. Отборная ругань разносилась, наверное, по всей базе.

– Нет, ты посуди, какие наглецы…

Мне стало неуютно. Рассуждать о театре, затеянном ради меня – неведомого пришельца, было очень удобно. А вот играть роль в пьесе…

– Сюда…

Мы подошли к отдельно стоящему зданию, спустились по лестнице вниз. Несколько дверей – по секундной заминке перед каждой я понял, что Снег открывает их мысленными командами.

– Сейчас полюбуешься,– мрачно пообещал Снег.

За последней дверью оказалась комната, перегороженная посередине мерцающим силовым барьером. Очень уютная комната, кстати, я догадывался, куда мы идем, но увидеть такую роскошную тюрьму не рассчитывал. Окна, конечно, не настоящие, экраны, но неотличимые от обычных. Мебель, ковер на полу, дверь – наверное, в санитарный блок. На столе – поднос, заставленный едой.

А посередине комнаты неподвижно стояла девушка. Абсолютно нагая. Со светло-зеленой кожей. Худая, все ребра видны.

– Рад познакомить тебя, Петр, с пилотом зеленых. Отважная девушка не называет нам своего имени… так что зови ее, как хочешь…

Снег подошел к барьеру, помахал девушке рукой.

– Что вы с ней делаете? – тихо спросил я.

– Мы? Ничего.

– Почему она так стоит?

– А ты спроси.

Я тоже приблизился к преграде. Девушка смотрела на меня. Радужная пленка чуть искажала цвета, но вроде бы не мешала звуку.

– Как тебя зовут? – мягко спросил я.

Плотно сжатые губы шевельнулись.

– Неважно.

– О, говорит! – обрадовался Снег.– Соизволила вспомнить язык предков.

– Вы не наши предки.

– Как же…

– Почему ты так стоишь? – спросил я.

– Мертвое. Все вокруг – мертвое,– монотонно, словно в тысячный раз, произнесла девушка.– Не хочу касаться.

– Ей действительно неприятно…– сказал я Снегу. И осекся, встретив злой взгляд:

– Гореть – еще неприятнее!

– Отпустите меня,– сказала девушка. Не попросила, а проинформировала.

– С удовольствием,– Снег кивнул.– Предложение об обмене послано.