Когда мы с Тилем выходили из оранжерейного купола, он даже глазом не моргнул. Покосился на Тиля, приложившего палец к губам, и уставился на противоположную стену…

– Все в порядке,– сказал кудрявый светленький мальчик.– У нас есть старые записи системы надзора. Такие, где мы спим… Они сейчас и транслируются. Если кто-то решит посмотреть, то ничего не заподозрит.

– Спасибо, Грик. Я верю.

Усевшись на полу, я выжидающе посмотрел на детей. Ну, спрашивайте.

Ребята переглянулись.

– Откуда вы нас знаете? – спросил Грик.

– Мы уже знакомились, мальчики. Неделю назад.

Недоуменные взгляды.

– Мы говорили о принятии решения. О том, что порой судьба мира зависит от одного человека…

– Наставник Пер? – вдруг спросил Тиль.– Это вы, Наставник?

– Не верю! – резко сказал Грик.– Нет!

– А я верю! – Тиль соскочил с кровати, метнулся ко мне и пристроился рядом, схватившись за руку.– Вот!

Он просто на ласку напрашивался. Для него не имело значения, вру я или говорю правду, лишь бы можно было считать меня Наставником… Я потрепал его по голове, свободной рукой, в которой не было Зерна, и сказал:

– Ребята, давайте я с вами посоветуюсь. Больше вроде не с кем. Да и… в конце концов – вам жить. Это ваш мир. Я сам не вправе…"

"– Рассказывайте,– согласился Фаль.– Наверное, это будет очень интересно.

Он тоже соскользнул с кровати и лег на пол. И не рядом со мной, и не в стороне. Грик и Лаки остались сидеть, даже подвинулись друг к другу. Ну вот, нормальное разделение группы при нестандартной ситуации.

– Только вы меня не перебивайте,– попросил я.– Мне и так будет трудно. Выслушайте, а потом спросите, если что-то непонятно.

Кивнули все. Даже двое скептиков.

– Я человек. Но человек с другой планеты. Мы менее развиты в техническом отношении, но тоже летаем в космос…

Я рассказывал как можно короче, как можно суше. Нельзя же превращать рассказ в лекцию на всю ночь. А сказать надо было так много… Про Землю, где до сих пор, в каком-то смысле, их любимая Крепостная Эра – пусть мы и научились летать между звезд. Про Конклав, сковавший сотни цивилизаций неумолимыми законами. Не со зла, конечно… скорее из жестокой необходимости. Про то, что появление Геометров в нашем космосе породило у Слабых рас надежду – и я, в обличье погибшего регрессора Ника Римера, отправился на разведку…

Они поверили не сразу. Я видел, как медленно меняются их лица, как по ним пробегают то удивление, то восторг от моей фантазии, то потрясенное понимание, что сказанное – правда. Может быть, мне помогла их детская доверчивость. Может быть – они почувствовали, что я не умею врать. Лаки слез с кровати и сел рядом. Последним сдался Грик. Зато сдался бесповоротно – сел рядом и обнял меня за плечи.