На ходу нашаривая в сумке бумажник, я поднялась на второй этаж и прислушалась под дверью. Изнутри не доносилось никаких звуков, свидетельствующих о протечках, равно как и об устранении таковых.

— Смелее! — сказала Ирка, толкая дверь.

— Вы уже вернулись? — с откровенным сожалением спросил соседский юноша, чья костлявая попа за шесть часов должна была срастись с табуретом у компьютерного стола.

— А где мастер? — спросила я, заглянув сначала на кухню, а потом в ванную.

Всюду блестели новые краны, а из крышки унитазного бачка торжествующе торчала сверкающая ручка.

— Он уже ушел, — сообщил компьютерный маньяк, не отрывая взгляда от монитора. — Я заплатил ему триста рублей за работу, и он написал расписку в получении. Кроме того, ваш мастер принес из магазина товарный чек на приобретенное водопроводное и сантехническое оборудование, все бумаги лежат в кухне на столе.

— Огромное тебе спасибо! — с чувством сказала я, с трудом удержавшись, чтобы по-матерински не чмокнуть лопоухого студиозуса в вихрастую макушку. — Вот тебе твои триста рублей и еще сто — премиальных.

— Не надо премиальных, — отмахнулся паренек. — Я, пока у вас сидел, нашел себе в сети курсовик, скачал и даже успел его распечатать. Бумагу я свою принес, но немножко разорил вас на Интернете, ничего?

— Пустяки, — великодушно сказала я. — Интернета у нас в доме валом, а вот хозяйского глаза не хватает. Сегодня ты заполнил собой эту вакансию, и я тебе за это очень благодарна!

— Всегда пожалуйста! — сказал милый юноша, с трудом отклеиваясь от табурета. — Ну, я пойду?

— До свидания, — кивнула я.

— До свидания, — сказал паренек, как мне показалось — компьютеру.

Во всяком случае, смотрел он в этот момент по-прежнему в прощально помаргивающий монитор.

В шестом часу вечера, мечтая об ужине, мы вернулись в Пионерский и застали наших мужчин за поглощением свежеприготовленного шашлыка. На лужайке был расстелен просторный, четыре на пять метров, красивый ковер, вытащенный из гостиной. Места хватило всем: Колян, Масянька и Моржик восседали на одном конце ковра, Томка вольготно раскинулся на другом.

Округлившееся пузо придавало кобелю сходство с собакой женского пола на последней стадии беременности. В центре ковра помещался эмалированный таз с дымящимся шашлыком, Моржик держал в руках закопченный шампур, Колян — бутылку пива, а совершенно счастливый чумазый Масянька сжимал в каждом кулачке по куску мяса.

— Ура! Наши мамы вернулись! — обрадованно вскричал при нашем появлении мой захмелевший супруг, причислив к числу Масиных родительниц и Ирку.

Та, впрочем, не протестовала.