— Чеканная формулировка!

— Я имела в виду, что наши с тобой дела всегда почему-то такие опасные, что остаться к моменту их завершения целыми и невредимыми — это уже успех, — словно оправдываясь, объяснила Ирка.

— Я поняла твою мысль, — кивнула я, откладывая в сторону бумагу и с аппетитом принимаясь за шоколад. — Правда, мои наниматели могут подумать, что моим предыдущим местом работы была скорняжная мастерская!

— Ну, извини! — обиделась Ирка.

— А, пустяки, какая разница, что там написано! — легкомысленно отмахнулась я объедком батончика. — Я же не собираюсь на самом деле трудиться у этих «Атлантов»!

— Тогда зачем ты вообще туда лезешь?

Я вздохнула.

— Понимаешь, это дело повесили на меня в той конторе, где работал Дима, и я должна хотя бы изображать бурную деятельность, потому что это превосходный предлог время от времени бывать в «Планиде». Не могу отделаться от ощущения, что разгадка Диминых тайн где-то там!

Я помолчала и неохотно призналась:

— Кроме того, мне уже заплатили аванс.

— Большой?

— Маленький, но я его уже потратила. — Я поерзала на сиденье, сползая пониже. — Когда будем в городе, давай проедем мимо «Атланта», я заброшу им в ящик и эту бумажку.

Наверняка предыдущие два листа тоже все еще лежат там, кто бы стал вынимать почту в выходны-ы-ы-е-э…

Я закончила фразу широким зевком и закрыла глаза."

"Послеобеденный сон — это редкое для меня удовольствие. Ирка великодушно не стала меня тормошить, и за полтора часа я неплохо отдохнула. Правда, уже на подъезде к родному дому мне приснилась какая-то ерунда про активно действующих покойников. Сон явно был навеян последним разговором с Иркой.

Мне привидилась усопшая Аделаида Титоренко, мертвая, в белых тапочках и таком же белом подвенечном платье.

Не сгибая в коленях одеревеневших ног, она чеканным шагом кремлевского гвардейца вышла из домика Новопетровского ЗАГСа рука об руку с господином Титоренко. Наружность этого человека осталась для меня загадкой даже во сне, но он тоже был стопроцентно мертв, так как представлял собой щелкающий костями скелет с галстуком-бабочкой и белой розочкой между голыми ребрами. Колоритная парочка остановилась попозировать фотографу на фоне пестрой клумбы, и тут к новобрачным присоединился взрослый Адин отпрыск, в груди которого зияла сквозная дыра, абсолютно несовместимая с жизнью. В одном синем кулаке Дима сжимал копию свидетельства о своей смерти, а в другом букет из дохлых мышей — мохнатых, с длинными голыми хвостиками, серых в горошек.

— Приехали! — вскричала Ирка, разогнав своим воплем привидевшихся мне жмуриков. — Ну, что, пойдем принимать работу?

Тут только я вспомнила, что в моей квартире ведутся широкомасштабные сантехнические работы, за которые еще предстоит расплачиваться.