Но это у всех бывает, не только у меня!

— Вопрос с подвохом, — бормочу себе под нос. — Я не считаю себя той, кем вы меня сейчас называете, Андрей Алексеевич.

— Как раз такая! — встает со своего кресла так, что оно падает на пол с грохотом, а я вздрагиваю от неожиданности.

Босс за пару шагов оказывается рядом, и я уже смотрю на него снизу вверх. Мужчина хватает меня за подмышки и рывком усаживает на стол так, будто я какая-то пушинка. Раздвигает мои ноги коленом и устраивается между ними.

Упс. Я, кажется, доигралась.

— Наивная. Глупая. Дурочка, — шепчет прямо в губы.

Я должна отвернуться. Оттолкнуть, ну, или же попросить босса отойти от меня, потому что это... Опасная близость. Очень опасная. Несмотря на это, я смотрю ему прямо в глаза и даже не моргаю. Настоящий дьявол! Околдовал!

— Нет, — мотаю головой, уверенная в своих словах. — Нет. Я не такая.

Не знаю, что меня заставляет отрицать его слова. Умом понимаю: я должна молчать, чтобы не потерять свое место. За длинный язык меня могут послать к черту, а я очень нуждаюсь в этой работе, но всё равно не могу я заткнуть себе рот.

— Она тебя использует, Ника, — мое имя вырывается из его уст так нежно... — Я зол на нее, потому что еще вчера она должна была принести мне эти гребаные документы, но ни вчера, ни сегодня утром не соизволила прийти. Знаешь, что это значит?

Я отрицательно мотаю головой.

— Это то же самое, что сказать: «Андрей Алексеевич, вы никто. Вы не наш босс, и я не обязана вам что-либо доставлять». Да, Ника? Иначе почему бы человеку не появиться и нормально не объяснить сложившуюся ситуацию? В конце концов, я тоже могу что-то не успеть. Я могу ее понять, но это повторяется уже в третий раз. И в этот раз она перегнула палку!

Не зная, что ответить, просто прокручиваю в голове слова босса. А ведь он прав, и Инна поступила тупо, нелогично. Зря я послушала ее.

— Простите, Андрей Алексеевич, — искренне прошу прощения. — Я не думала, что всё так серьезно. Со стороны Инны это неверный поступок, я понимаю...

— Ни хрена ты не понимаешь! — прерывает мою речь и рывком задирает подол юбки вверх. Снова вскрикиваю от неожиданности, потому что он сначала сжимает мои бедра, а потом начинает их гладить. — Каждый раз тебя кто-то будет использовать ради своих целей. Как та стервозная баба, например. Будет «очень-очень» что-то просить, а ты... Ты будешь подчиняться. Мелкая, наивная дурочка.

Господи, сейчас я его почти не слышу, только чувствую, как горят те места, где он прикасается, сжимает, проводит рукой вверх-вниз. Не отрывает от меня взгляда. Мои глаза же начинают закатываться... Но отчего? Сама не понимаю... Я просто таю, потому что так... Ну так меня еще никто не трогал!

— Точно так же сейчас использую тебя я, как презерватив, например, и выкину.