Обрабатываю рану перекисью, прикладываю к кровоточащей ссадине ватный диск с дезинфицирующим средством.

— Перемотай бинтом, — приказывает босс."

"— Конечно. Ты зачем вообще развязал руку? Рана глубокая.

— Ник, я не ребенок. И тебя спрашивать, что делать, а что нет, я не намерен.

— Сам знаешь, — произношу как можно тверже, но не особо выходит. — Моя вина.

Действительно, моя вина. И какого черта я ему рану обработала, а? Вот кто меня просил? Он же «не ребенок» и «спрашивать меня, что делать, а что нет, он не намерен»! Идиот! Хрен я теперь помогу тебе, если ты корчиться от боли будешь.

— Лицо вымой.

Ага. Кровавой рукой к щеке прикоснулся.

Бросив на мужчину обиженный взгляд, направляюсь в ванную. Всё равно макияжа нет, нечего париться. Да и не буду я краситься.

Выхожу и прямиком иду в свою комнату. Поправляю волосы, схватив сумку, шагаю в коридор.

— Мы на работу поедем или предпочитаете остаться тут, Андрей Алексеевич?

Знаю, что он меня слышит, но не отвечает. Опускаюсь на корточки и никак не могу надеть туфли. Черт! Будто ноги опухли!

— Ты очень гостеприимная, — замечает босс.

— Уж какая есть! — встаю и чуть ли не врезаюсь носом в каменную грудь босса. — А вы грубиян! Только приказывать умеете, а нормально общаться, просить о чем-то для вас проблема.

— Уж какой есть! — тихо смеется он, обхватив мою голову огромными ладонями, наклоняется так, что наши губы чуть ли не соприкасаются. — Ты что, обиделась?

— Нет, Андрей Алексеевич, ничего подобного, — шиплю сквозь стиснутые зубы. — Отпустите меня. На работу пора.

— Обиделась, — подытоживает. — Ничего страшного. Вы, женщины, постоянно так.

Чуть отстраняясь, жестом указывает на выход. Мы заходим в лифт в абсолютной тишине. Я не удивляюсь, что у него было много девушек, но... Что-то неприятно царапает внутри, дьявол раздери! С чего бы? Мне должно быть плевать на босса, а на его баб — тем более!

— Я не обиделась. Сказала то, что думаю.

Сжимая в руках маленькую сумочку, смотрю на свои ноги. Если подниму голову, сразу встречусь с синими глазами, которые буквально пожирают меня. Складывается такое впечатление, будто я голая стою перед ним. Да, прав он — я обиделась. Он слишком грубо обращается со мной, и это задевает.

— Ника. Ты преувеличиваешь. Я стараюсь вести себя как можно мягче. Ты даже не представляешь, с каким трудом мне это удается. Терпеть не могу всякие капризы женщин. И ненавижу, когда суют нос не в свое дело.

— Я никуда нос не...

— Прекрати уже, — твердо произносит.

Я все-таки поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он стоит напротив, склонив голову набок и скрестив руки на груди. Сам дьявол! Одним взглядом гипнотизирует так, что я даже моргнуть не могу.

— Не люблю, когда со мной спорят, — уголки его губ поднимаются, изображая ухмылку.