Складывается такое впечатление, будто мы болтаем по телефону каждый день и для него это привычное дело. — Пустяки.

— Для вас, Андрей Алексеевич, возможно, пустяки. Для меня — нет. Спасибо большое за завтрак. Я чуть позже буду на рабочем месте.

— Уже обед, Ника, — тихо смеется он, от чего и я улыбаюсь. Интересно, как бы он выглядел, если бы был сейчас передо мной? Я никогда не видела его смеющимся.  — До скорой встречи.

Он отключается, даже не дает мне возможности сказать что-либо. Снова... Снова он грубо так... Ладно, нужно привыкать. Он такой, и его не изменить.

Не решаюсь завтракать, звоню Дане. Она в больнице, говорит, что попросила разрешения у самого Андрея и он, к нашему удивлению, не отказал. Странный человек... По крайней мере, для меня. Таинственный, загадочный.

Подруге не хватает четыреста тысяч, и эта сумма нужна к завтрашнему дню. Квартиру выставила на продажу, но так быстро имущество не продается, если даже покупают, то только за копейки. Намного дешевле, чем оно стоит на самом деле.

Собрав волю в кулак, дрожащими пальцами набираю номер мамы, надеясь, что она ничего не расскажет своему мужу. Сумму, в которой нуждается Дана, может одолжить мне только мать.

— Да, дорогая, — она отвечает сразу после второго гудка. — Как ты, моя хорошая?

— Спасибо, мам. Нормально я, а ты как? — пока я тут грызу ногти, она из-за чего-то тихо смеется. — Ма, ты одна?

— Да. Алёша только что уехал на работу.

Фу. Блин. Как же она так нежно, с любовью произносит его имя. Аж тошно становится.

— Отлично, — глубоко вздыхаю. — Мам, мне деньги нужны. Срочно. Ты можешь мне одолжить? Я верну в течение двух месяцев...

— Ты что-то натворила, Вероника? Во что-то вляпалась? — перебивает она меня.

— Нет. Просто нужно. Мама, я в долг хочу. Если можешь одолжить, буду очень благодарна, а если нет, то и тянуть не нужно. Четыреста тысяч. Да или нет?  Мне нужен конкретный ответ, и, судя по тому, что на противоположной стороне трубки тишина, помощи мне не видать.

— Я тебе вечером позвоню и отвечу, — говорит мама.

Выдохнув, я отключаю вызов. Ага. Позвонит она. Ни фига подобного. Ну и ладно.  Прокручиваю в голове ситуацию подруги, пытаюсь найти какой-то выход, но, увы, у меня нет никого, к кому я могла бы обратиться ради Даны. Алексея я видеть не хочу, хоть и уверена, если я позвоню ему, он обязательно даст ту сумму, но, конечно же, на своих условиях. А об этих условиях я даже думать не хочу.

— Нужно одеться... — шепчу себе под нос.

От безысходности мне становится не по себе. Хочется рыдать до хрипоты в голосе, потому что я знаю: Дана очень долго не придет в себя в случае, если потеряет отца.

Стянув с себя сорочку, надеваю нижнее белье, блузку и юбку-карандаш. Ну и чулки, конечно.

Вздрагиваю в очередной раз из-за дверного звонка. Боже... Это уже чересчур.