— Ах-х…

Ее потрясенный выдох в ответ на мое жадно-бесстыдное вторжение пальцев между ее ног, казалось, вызвал короткое замыкание в моей голове. И несмотря на ее судорожно сжатые бедра, я постепенно наращивал ритм ласк, пока Катя не задрожала всем телом и сама беспомощно не раскрылась.

А когда я жарко расцеловал ее порозовевшую кожу на доступной части груди, она с жалобно-сладостным стоном изогнулась в моих руках, как натянутая тетива…

…и обессиленно рухнула обратно на стол.

Дышала она, как загнанный в ловушку и ничего не понимающий зверек. Панически быстро. Я чувствовал, как бешено колотится ее сердце, и это помогло мне вернуть сорванное самообладание.

— Катя… ты моя сладкая девочка… — прошептал ей на ухо успокаивающе, — самая лучшая… тише, тише…

Охренеть, какая она чувствительная.

Не всякая опытная женщина способна так остро и ярко реагировать на короткие предварительные ласки, да еще и без проникновения. И осознание, что я единственный, кто доставил ей первое в жизни удовольствие, было чертовски приятным.

Правда, чисто физически легче мне от этого не стало. Напряжение в пазу было таким болезненным, что после вечеринки мне однозначно не избежать очередного сеанса ручного самоудовлетворения под душем.

Катя широко распахнула глаза.

Затем слабо приподнялась на локте… и резко села, подтянув колени к себе и спрятав лицо в позе перепуганного ребенка.

Меня кольнуло запоздалое раскаяние. Набросился на неопытную девственницу, как зверь… и вот результат. Она еще не готова к таким экспериментам.

Я коснулся ее пылающей щеки.

— Ну что ты, маленькая моя… В этом нет ничего постыдного. И у меня с тобой все серьезно.

Она настороженно посмотрела на меня сквозь пальцы. Смешная, детски наивная девочка, которая стала мне дороже всех женщин на свете.

— Правда?

Я с усмешкой отступил от стола, освободив ее от своего веса, и сунул руки в карманы брюк. Чертовски тесных и неудобных в последние несколько минут.

— Правда, правда. Хотя если мы продолжим в том же духе, пока ты не решишься на большее, то через месяц я свихнусь, — и красноречиво глянул на свою натянутую колом ширинку.

Катя машинально глянула туда, охнула и быстро перевела взгляд на окно. Кажется, теперь у нее и ушки заметно порозовели от смущения.

Я тоже вздохнул, наблюдая за ней. Мысли наконец прояснились и вернулись в прежнее русло.

— Катя… Нам действительно надо поговорить. Я хотел рассказать тебе насчет…

Нетерпеливый стук в дверь прервал меня на полуслове.

— Артём Александрович?

Уволю администратора ко всем чертям. А в графе причина пропишу «срыв ключевых переговоров».

— Чего тебе? — прорычал я.