До общей платной парковки, где я бросил сегодня машину, поддавшись идиотскому порыву прогуляться до комплекса пешком, было далеко. А от черного фольца Бати у меня, естественно, ключей не имелось.

Так что я словил настоящее дежавю. Снова враг, снова бег, снова страх за того, кто дорог… только теперь уже помноженный на два.

Парковая дорожка промелькнула смазанным кадром, будто озвученным чьим-то чужим учащенно-глубоким дыханием. Направление поисков не было секретом для меня. И не только потому, что эту территорию я уже давно знал, как свои пять пальцев.

Тум, тум, тум, тум…

Сердце мощным набатом гнало кровь по жилам в такт широким прыжкам на грани возможной скорости. Мое тело неслось вперeд, превратившись в жесткую реактивную торпеду. А в пересохшем рту с пеной огненной слюны кипело лишь одно слово…

Порву!

Порву за сына. Порву за девчонку.

— Папа! Папа!

Отчаянный голосок Кости, а главное — маленькая фигурка, выбежавшая мне навстречу, — затопили меня освежающей волной облегчения. Сын суматошно размахивал руками, как ветряная мельница, и я подхватил его на руки. Он был как невесомый.

— Кость, ты как? — спросил его, ощупывая на ходу.

— Н-не знаю, — пискнул он и дрожащим голосом добавил: — Я убежал, папа…

Судя по интонациям, физического вреда ребенку никто не причинил, и я еле заметно перевел дыхание.

— Слава Богу. Где Катя? Катя где?

— Там!

Костя ткнул пальцем назад за поворот, и я прибавил скорость. В считанные секунды преодолел сектор невидимости и увидел еe…

Она вся съежилась на краешке бордюра, обхватив себя руками и крупно дрожала, как жертва грубого насилия.

Мир перед глазами вновь окрасился багровый пеленой ярости и страха. Сам себя не помня, я каким-то чудом ровно поставил сына на тротуар и рванулся к ней.

Поднять. Обнять. Прижать к себе, кроша зубы от дикого напряжения. Почувствовать, что она ищет защиты на моей груди и трясется, как в лихорадке, цепляясь тонкими пальчиками за лацканы пиджака.

Нельзя орать и делать резкие движения. Она и так натерпелась.

Вдох-выдох, Артeм. Вдох-выдох. Надо просто… спокойно… сказать:

— Катя, успокойся… Я здесь.

Глава 10. Устами ребёнка

Чeрный внедорожник я заметил еще издалека, но не пошевелился. Слишком хрупкой и перепуганной казалась Катя в моих руках — пусть успокоится. Да и мне не помешает, а то навязчивый вопрос о том, что с ней сделали, скоро мозг взорвет.

Батянин притормозил возле нас и опустил стекло на водительском окне. Самолично решил увидеть, что стряслось, когда я сбежал от него в самый разгар совместной работы. Что ж, вполне в его духе.

— Артeм! — окликнул он требовательно и глянул на вздрогнувшую Катю. — Девчонка в норме?

Зря он подъехал. Она и так не в себе, а он еще больше напугать ее может.