Ваше настоящее – тоже не самое благостное. Да еще и если Лиза заявит, что ей с отцом лучше…

Елена покаянно молчала.

А красавец досадливо спросил:

– Как вы, умная женщина, допустили все это? Почему не смогли договориться миром, а выпустили джинна из бутылки? Неужели не чувствовали, что дело идет к разводу?

– Да мне и в голову не приходило, что он такое затевает! Мы с Макаром жили каждый в своей колее. В последнее время почти не пересекались, – вздохнула Елена. – И я полагала, что его все устраивает… У меня свой бизнес, у него – свой. У меня – фигурист, у него – сауны с девочками… А он, оказывается, тихонечко себе информацию собирал.

Подкупал этих якобы свидетелей… И, кстати, неужели он правда может получить все? И дочь, и контроль над моим бизнесом, и дом?..

– Не хотелось бы вас расстраивать. Но такой вариант весьма вероятен, – кивнул адвокат. – По крайней мере, противостоять ему нам с вами будет очень, очень сложно. Момент упущен. Мы, конечно, тоже вступим с вашим супругом в информационную войну. Благо возможности есть, да и журналисты давно ждут, когда вы с ответным словом выступите. Но сразу вас предупреждаю: если всех грехов у вашего Кривцова неуплата налогов да сауны с девочками – этого будет недостаточно.

Он внимательно взглянул на клиентку и вкрадчиво произнес:"

"– Единственное, что может реально помочь, – если вы знаете о муже нечто… совершенно исключительное. Чтобы в сравнении с этим все ваши недостатки просто померкли…

Елена откинулась в кресле. Прикрыла глаза. Она думала – лихорадочно, напряженно. И наконец приняла решение. Твердо произнесла:

– Да. У меня на руках… тоже есть козырь.

– Какой? – адвокат мгновенно приготовил записную книжку.

«Ох! А если я ошибаюсь?» – пронеслось у нее в голове.

Но даже если она ошибается – рассказать все равно надо.

И Кривцова начала:

– Давно, еще в начале осени, я вернулась с очередных переговоров поздно, усталая и злая. Только и мечтала, как бы до постели побыстрее добраться. И вдруг ко мне в холле эта няня подходит. Прежняя, которую убили, Анастасия. И заявляет, что у нее ко мне какой-то чрезвычайно важный разговор. Я, конечно, перепугалась, кричу: «Что-то с Лизой?» А она глаза опускает: «Нет. Это… в моей семье проблемы». И начинает рассказывать: мол, случилась у нее беда и нужны ей деньги.

Много. Ну, я про беду слушать не стала – не до того, сразу спрашиваю: «Сколько?» А она меня огорошивает: «Сто пятьдесят тысяч долларов». Я, конечно, в шоке. Говорю ей: «Ты вообще в своем уме? Я тебе что, деньги ночами на машинке печатаю?» Ну а Настька тогда глаза опускает и заявляет: «Что ж, как хотите. Но вы ж понимаете: я не просто так прошу». Больше ничего не сказала. Ускакала. А я себе взяла на заметку: надо завтра тряхнуть ее. Выяснить, что у этой хитрой лисы на уме.