Я вижу, как напряжены его руки, и невольно вспоминаю, как ночью они ласкали меня, мастерски играя на струнах моего тела.

Не краснеть! Не пыхтеть! И не пялиться на его задницу!

Бросаю быстрый взгляд на детей, но они ничего не замечают. Продолжают свой сонный завтрак.

— Давай объявим день тишины, — прошу у Орлова, — сегодня. Без звонков и попыток встретится…

Отчетливо слышу скрип зубов. Денис разворачивается ко мне, смотрит исподлобья так, что мне хочется провалиться сквозь землю, но я стою на своем.

— …Пожалуйста.

— Для тебя действительно это так важно?

— Важно. Мне нужно подумать. Уверена, что и тебе тоже.

— Да о чем тут думать?! — всплёскивает руками.

— Денис, пожалуйста. Не усложняй. Все и так сложно, ты же понимаешь. Я не могу вот так сразу в омут с головой после того, что между нами произошло в прошлом. Мне нужно время, нужен этот перерыв. А еще помнится, кто-то собирался быть джентльменом.

Он молчит. Долго, недовольно, но в итоге кивает:

— Хорошо, но только сегодня.

— Договорились. Уверена, завтра я уже буду в состоянии трезво мыслить, а сейчас давай собираться. Детям пора в сад, а тебя, уверена, ждут великие свершения на работе.

И мы собираемся. Все вместе, будто настоящая семья. Пока Денис облачается в рабочий строгий костюм, я помогаю одеться детям. Они, наконец, просыпаются и трещат, как две сороки, ни на секунду не умолкая.

Потом мы все спускаемся вниз, и я удивляюсь, обнаружив в его машине два кресла. Похоже, кто-то действительно серьёзно подходит к своим родительским обязанностям. Это подкупает настолько, что я всю дорогу до сада прячу улыбку, которая так и норовит расползтись по губам.

Однако когда мы выезжаем на нужную улицу, прошу его остановить машину:

— Вот здесь нас высади. Дальше мы сами дойдем.

— Зачем? — Орлов искренне удивляется.

— Я не хочу, чтобы увидели, как мы с тобой приезжаем вместе. Будут обсуждать, сплетничать, потом к детям с расспросами привяжутся.

— Глупости.

— Ты не знаешь, на что способно женское любопытство.

Он все-таки останавливается. Я выхожу, выпускаю на волю Маришку и на миг задерживаюсь возле открытой двери.

— Спасибо, что подвез.

— Один день, Женя, — с нажимом напоминает он, — только один.

Я только улыбаюсь в ответ на его нетерпение и протягиваю руку Сережке. Он радостно шлепает мне по ладони.

— Пока-пока, малыш.

Орлов уезжает, а мы с дочкой неторопливо ползем в садик. Она рассказывает мне о том, как прошел вчерашний вечер, как ее забрал дядя Денис, как они играли.

— Он тебе нравится? — спрашиваю, прощупывая почву для дальнейших действий.

— Да. Очень. Он добрый.

— Добрый, — соглашаюсь.

— И детей любит.

Этого у него не отнять. Чокнутый папаша.