Нам доносили о бунтовщиках и мятежниках, но мы и подумать не могли, что Уолтер Айнсмеллер так называет обезумевших женщин. Почему, к слову сказать, она лишилась рассудка?

– Она называла герцога Окделла и Ваше Величество убийцами, – пояснил Карваль. – Рискну предположить, что причиной помешательства стала гибель кого-то из ее семьи.

– Возможно, в этом приняли участие солдаты Окделлов, – добавил Придд. – Гвардейцы Скал ведут себя с горожанами весьма вольно.

– Я отвечаю за своих людей, – подался вперед Дик, – они не убийцы и не палачи.

– Мы в этом не сомневаемся, – кивнул Альдо, – воин не станет воевать со слабыми.

Генерал Карваль, часто ли люди Айнсмеллера злоупотребляют данной им властью? Отвечайте.

– Мои патрули снимают повешенных каждую ночь, – набычился Никола. – Готов поклясться, что восемь из двенадцати не являются ни мятежниками, ни укрывателями оных.

– Теперь мы понимаем, – жестко произнес Его Величество, – почему Его Высокопреосвященство отказался благословить Айнсмеллера. Казнь без суда есть убийство, казнь же без последнего утешения есть преступление пред Создателем. Виновным в подобном преступлении церковь не дает отпущения, если грех не искуплен четырьмя праведными.

Но это вряд ли. Уолтер Айнсмеллер, что вы можете сказать в свое оправдание?

– Ваше Величество, – вешатель стал белее собственного мундира, – генерал Карваль забыл доложить, что на Подвальной некие подмастерья поносили Ваше Величество и выкрикивали здравицу герцогу Эпинэ и его людям.

– Что ж, – свел брови Альдо, – это решает дело. Люди Эпинэ выполняли наши приказы и обрели любовь горожан. Вы тешили свою злобу и вызвали ненависть, тень которой падает на нас.

Генерал Карваль, взять этого человека.

Айнсмеллер затравленно оглянулся и неуверенно потащил из ножен шпагу, трое южан во главе с Карвалем бросились вперед. Рука Никола перехватила запястье цивильного коменданта, вторая вцепилась в шитый золотом воротник. Подоспевший сержант стянул локти вешателя за спиной его собственной перевязью. Опять перевязь, только генеральская..."

"– Граждане Раканы, – король резко повернулся к замершим фигурам, – мы были слепы и не боимся признаться в этом. Мы не могли поверить, что среди вставших на нашу сторону найдется человек, способный на подобные зверства.

Во времена Эрнани Святого с теми, кто обманул доверие государя и кто его именем творил зло, поступали просто – его отдавали на суд городу. Мы возвращаем этот обычай. Генерал Карваль, выдайте преступника жителям Раканы, огласите нашу волю и возвращайтесь. Если Айнсмеллер останется жив, он будет навеки изгнан из Талигойи.

Осужденный рванулся сильно, но неумело, сержант-южанин ухватил его за плечо. Бывший комендант извернулся и свалился на пол, не желая идти.