Когда удушье прошло, он сделал непроизвольное движение, пытаясь встать.

Сильный удар в челюсть опрокинул его в угол комнаты. Пузырь стукнулся затылком о громоздкое старинное трюмо, которое даже не качнулось на своих надежных изогнутых ножках. Падая, Пузырь смахнул рукой с полированной поверхности пузатую вазу. Ваза с дребезгом разлетелась на множество сверкающих осколков.

Варяг опять подошел к Пузырю и наступил ботинком ему на горло.

– Кто?!

– Не знаю, – прохрипел Пузырь. – Я не знаю, о чем ты. Я ведь в точности исполнял все твои инструкции.

– Не знаешь, значит?! Не верю, не верю я тебе, Мишаня. – Варяг ухватил Пузыря за волосы и объявил: – Если ты будешь упорствовать дальше, твоя рожа сейчас искупается вот в этих осколках! Ты этого хочешь?! А может, ты лезешь в герои и хочешь сдохнуть за кого-то другого?

– Я ничего не знаю! Поверь же, Варяг! У тебя помутился разум. Очнись. Ты меня с кем-то путаешь.

– Ладно, – вдруг отпустил его Варяг, – не хочу терять больше времени. Даю тебе на обдумывание ровно минуту. Если за это время не поумнеешь, вышибу тебе остаток мозгов.

 – Варяг взял в руки пистолет, щелкнул предохранителем и посмотрел на часы. – Твое время пошло…

– Мне нечего сказать…

– Двадцать секунд прошло.

– Варяг, давай, в конце концов, поговорим. Ты не там копаешь. Моя смерть тебе ничего не даст.

– У тебя осталось тридцать секунд, Пузырь. Потом твои же собственные мальчики вывезут тебя на пустырь и по моему приказу зароют, как собаку. У тебя осталось пятнадцать секунд.

Варяг опустил «Беретту» и ткнул стволом в лицо Пузырю, тот вздрогнул от прикосновения холодного металла, ствол зарылся в его мясистой щеке.

Пузырь затих, покорно ожидая смерти от руки своего смотрящего. Варяг для Пузыря был высшей властью. Пусть будет, как будет. Но выстрела не последовало. Тяжело дыша, Варяг убрал ствол в карман и хрипло сказал Пузырю:

– Встань, Миша. Наверное, ты говоришь мне правду. Но тогда кто в Питере затеял гоняться за моей смертью? Подумай.

Пузырь, едва переводя дыхание, благодарил судьбу за то, что она даровала ему жизнь. Он приходил в себя и, поднявшись с пола, рухнул в» кресло, схватил со столика бутылку с водкой и прямо из горлышка стал пить крупными глотками.

Через полчаса Варяг с Пузырем мирно беседовали на кухне, уплетая, как ни в чем не бывало, огромную яичницу из двадцати, никак не меньше, яиц.

– Ты знаешь, Варяг, если вот так порассуждать, то, может быть, это и Шрам. У нас с ним был как-то разговор о нашем бизнесе. Появились кое-какие совместные проекты, и он однажды обмолвился о том, что рукопожатие Варяга больше смахивает на удавку на шее.