Они кружились у него перед глазами безумным хороводом. Лица знакомые и незнакомые. Какие-то злобные хари. Смеющийся рот здорового парня, который по-английски разговаривал с ним и называл себя «Джонни». Искаженная злобой рожа толстого седого полковника милиции. Смеющееся лицо Светланы. И – залитое кровью лицо Вики…

Его опять выбросило на свет. Он силился открыть глаза. Открыл. И тут же услышал голоса…

– А он живой? – с сомнением поинтересовался круглолицый крепыш в подполковничьей форме.

– Живой, ничего с ним не сделается, – удовлетворенно заверил другой – в белом халате врача.

 – Проваляется пару часиков в коме и будет жить дальше, как огурчик здоровенький, но без мозгов: память у него недели на две отшибет, до следующего укола. Будет жить как свинья: пожрет, посрет. Так что ничего – пусть подрыгается в судорогах, получается это дело первый раз очень болезненным. Но зато в следующий раз будет легче.

Крепыш нагнулся над неподвижным телом.

– А если все-таки не очнется?

– Организм крепкий, выдюжит. Такие, как он, еще и не такое выдерживают. Очнется!"

"– И что же ты тогда предпримешь? – поинтересовался крепыш.

– Буду исполнять ваши инструкции. Вколю ему небольшую дозу успокоительного, пускай отсыпается – и в четвертый барак. Значит, говорите, сволочь и очень опасен?

– Да, – сказал круглолицый. – Очень.

– Понятно, – в голосе врача прозвучали нотки сомнения. – Знаете, никогда бы не подумал, что это обычный зек, способный на подлость, на жестокость. Я ведь всяких зеков на своем веку насмотрелся. Многих по роже узнаешь за три километра. А этот лицом скорее напоминает респектабельного бизнесмена из новых русских, чем вора.

К тому же, вы не поверите, он бредил по-английски! И еще на каком-то языке. Видать, все же в нашу клетку залетела птичка очень высокого полета.

– Ну раз так, доктор, и ты обо всем догадываешься, береги его. Вдруг он нам еще пригодится.

– Но неужели он такой же вор, как и другие? – продолжал недоумевать врач.

– Можешь не сомневаться, не такой. – Круглолицый улыбнулся. Доктор явно смешил его – на каких только чудиков, Дмитрий Савельевич, ты не насмотрелся в своем тюремном лазарете, но все никак не можешь перестать удивляться?!

В тюремном лазарете Дмитрий Ветлугин прослужил более двадцати лет и действительно успел насмотреться такого, чего не удавалось увидеть даже очень опытному военврачу.

Зеки вели себя самым непредсказуемым образом, они глотали ножницы, вспарывали себе животы, отрубали пальцы, травились, вкалывали под кожу керосин. И все это делалось для того, чтобы вырваться из душных камер на простор больничных коек, под опеку молоденькой сестры, где вожделенный покой хоть чем-то смахивал на домашний уют.