Это уже не Франция, а Бельгия, но то, что мы давно пересекли границу, я понимаю только после того, как Кристоф паркуется в центре Брюгге, стаскивает шлем и сообщает:

— Приехали."

"Я влюбляюсь в этот городишко сразу, всей душой. В узкие улочки, каналы, горбатые мостики через них. Кристоф катает меня на лодке и с хитрым видом показывает одну из местных достопримечательностей — самое маленькое окно Брюгге. Оно размером с женский носовой платок, но в него вставлена рама и стекло — все чин-чином. Зачем оно кому-то понадобилось, совершенно не понятно. Кристоф предполагает, что для того, чтобы выпускать почтовых голубей. Я — для того, чтобы бросать пустые бутылки прямо в канал. Мы смеемся, и он меня целует. Целует всерьез, уже без скидок на мою болезнь. И так, словно бы и не помнит, что я отказалась выходить за него замуж.

Мы могли бы остаться здесь, в Брюгге. Снять номер в маленьком уютном отеле и провести остаток дня и ночь вдвоем. Но что-то опять удерживает меня от этого. Извиняюсь и, сославшись на плохое самочувствие, прошу отвезти меня домой, к бабушке.

Едем. Провожает меня до дверей комнаты и натянутым тоном спрашивает:

— Когда тебе уже будет можно?

— Скоро.

— Твой врач говорит, что уже.

Как мило! Я даже рот приоткрываю от подобного заявления. А как же врачебная тайна, как же этика и обычная тактичность?

— Я сказал ему, что мы помолвлены.

— И дал денег.

Кивает пристыженно. Что ж. Радует по крайней мере то, что люди одинаково продажны везде. Делает шаг ко мне, обнимает.

— Может ты просто боишься? После всего, что было… Я буду очень осторожен. Обещаю.

Легонько отталкиваю его.

— Прости, Кристоф. Ты прав, наверно это страх. Но я с ним должна справиться сама. Ты будешь первым, кто узнает, что это произошло. Причем не от доктора, а от меня лично.

Заканчиваю я довольно-таки резко. Все же не самое приятное дело — узнать, что кто-то копался без твоего ведома в столь интимных вещах.

Кристоф уехал, я проворочалась всю ночь, а наутро собралась и поехала к тому ублюдку-врачу. Медсестра попробовала меня остановить — ведь я шла без записи, но у нее ничего не вышло. Он вскинул голову. По тому, как этот с позволения сказать врач с постным видом тут же стал отводить глазки, мне не составило труда понять, что Кристоф не соврал. Говорить мне с ним было не о чем. Я развернулась и пошла прочь. Он вскочил на ноги и попытался остановить меня. Даже схватил за руку. Вот этого ему точно не следовало делать. Я развернулась и заехала ему шлемом. В пах. Удар равноценный содеянному им, я считаю. Тоже ниже пояса.

Ждала, что объявится полиция. За границей они правильные, свои права отстаивать горазды с использованием властных структур, а не при личном контакте. Но никто к нам с бабушкой так и не пришел.