Наконец машина сворачивает направо, и я вижу знак — частная дорога. Вскоре, подтверждая это, путь нам преграждают витые кованые ворота. Водитель лезет в бардачок, вытаскивает пульт, нажимает кнопку, и их створки словно бы нехотя начинают расходиться.

Улыбающийся и по-моему совершенно счастливый Кристоф встречает нас на пороге небольшого особняка. С удовольствием объясняет, что дому уже не одна сотня лет. Что кто-то из его предков получил его в подарок от одного из многочисленных французских королей. Он полон гордости и трепета, прекрасно помнит все имена и даты, все обстоятельства и нюансы, но я слишком устала с дороги, чтобы они могли задержаться в моей голове.

Он на руках легко относит меня в спальню, из окон которой видны прибрежные скалы и море. Обещает свозить на мотоцикле в Брюгге — до него отсюда рукой подать. Потом спохватывается:

— Конечно, после того как ты поправишься, Ксения.

Я улыбаюсь. Ободренный этим Кристоф склоняется ко мне и нерешительно целует. Я позволяю ему это. Вскоре он оставляет меня одну, и я откидываюсь на подушки. Ветерок доносит через открытое окно шум волн и соленый терпкий запах.

Сказка."

"Или опять-таки декорация к кино (ну что поделать так уж заточены мои мозги!) под названием «Богатые тоже плачут». Вокруг все так хорошо — и дом, и комната, и вид из окна, и даже шикарный, кажется действительно влюбленный в меня француз. Но все равно почему-то хочется плакать. Однако по мере выздоровления настроение мое все улучшается и улучшается. Я много гуляю, когда погода позволяет — купаюсь. Мы играем с бабушкой в петанг, и я неизменно обыгрываю ее. Зато она раз за разом отставляет меня с носом в преферанс. Мы уже объехали все окрестности. Я за рулем, она с картой на коленях.

Кристоф улетел в Париж. У него работа. Бабушка рассказывает, что на нем все дела, связанные с фамильным бизнесом, управлением поместьями и фабрикой в Лилле, вполне приличным банком и даже газетой. Именно он сейчас финансовый центр, на котором держится достаток семьи де Ментенон.

— Стало быть и твой тоже.

Я возражаю. Какое я имею отношение к высокородному маркизу де Ментенон и его деньгам?

— Ты имеешь самое прямое отношение ко мне, дорогая. Этого достаточно.

Кристоф пересылает мне из Парижа мою мотоциклетную амуницию, визитку ближайшего мотосалона и кредитную карточку. На ней его подарок к моменту моего выздоровления. Еду на такси в Этапль и возвращаюсь уже своим ходом. На свежекупленной Хонде. Поначалу трушу и еле тащусь, но потом осваиваюсь. Дорога великолепна. Ее плавные изгибы позволяют по-настоящему почувствовать мотоцикл. Его мощное железное тело у меня между ног вибрирует и урчит — то ласково и томно, то яростно, зло. Закладываешь его в поворот и всем телом провожаешь это движение.