Никак не пойму — то ли шею тебе свернуть, то ли…

— Сверни.

Поднимаю голову, открывая горло его рукам и взгляду. Смотрю в упор. Встает и отходит в сторону.

— Ты пойми, идиотка, если мы тебе хоть что-то, хоть самую малость расскажем — ты точно не жилец.

— А может я вам чем-то пригожусь?..

Они размышляют! Я точно вижу, что какое-то время они на полном серьезе размышляют. Но — нет.

— Иди-ка ты девица-краса в свою комнатку и садись писать свои сценарии.

Ну да, ну да…

Иду. И даже что-то такое пишу. Мне, собственно, не так и много осталось-то. Всегда главное начать. А уж потом как-то само собой идет. По крайней мере у меня так. Кто-то ничего написать не может, пока не придумает финал. А я чаще всего, садясь за сценарий, даже не знаю, чем у меня там в принципе дело кончится. Знаю, что хорошо. Мне плохих концов и в жизни хватает, чтобы их еще в фантазиях множить. Так что к середине ночи я все наконец-таки доделываю и даже уже было собираюсь отправлять написанное продюсеру — на предварительную рецензию, но с какой-то дури в последний момент решаю еще раз пройтись по тексту на предмет опечаток. Отматываю назад, принимаюсь читать, что-то правлю…

Как вдруг экран нервно взмаргивает, и все написанные мной буковки почему-то превращаются в звездочки. Поначалу я не осознаю всю глубину постигшего меня п…ца. Нажимаю какие-то кнопочки, бестолково суечусь и добиваюсь лишь того, что компьютер мой повисает вглухую.

Это оказывается для меня той самой последней каплей, которая переполняет чашу терпения. С яростным воплем отшвыриваю поганую железяку от себя (к счастью, как потом выясняется, падает она удачно) и кидаюсь на подушку рыдать. Мой вой, видимо, будит весь дом, потому что через пять минут в дверях комнаты возникают Кондрат со Стрелком. Оба обряженные в мятые труселя — у одного в клеточку, у другого в полосочку.

Я увлеченно реву, они топчутся рядом и по-моему даже подпихивают друг друга в бок, тем самым торгуясь — кому из них первому выходить на неравный бой с одичавшей от чувств-с дамой. Этот молчаливый поединок выигрывает Стрельников, потому что первым заговаривает все-таки Кондрат.

— Ксюх, да ты чего?.. Да не убивайся ты так…

Матрас рядом со мной проминается и тяжелая рука ложится мне на плечо.

— Вот увидишь, все образуется. Ты из-за чего? Из-за Андрюхи?

Я реву и только трясу головой. Кондрат мнется, видимо взглядом совещаясь со Стрельниковым.

— Из-за Коршуна? Ну хочешь мы со Стрелком его подержим, а ты тоже в пузо ему треснешь? От него не убудет, а тебе, может, полегчает…

Бешенство буквально взрывает меня изнутри. Выворачиваюсь из-под его руки и сажусь, размазывая слезы по щекам.