Когда-то он мне здорово помог… Вот только ничем хорошим это для меня не закончилось.

Собираюсь продать свой дом. Обращаюсь с этим в первое попавшееся агентство. Описываю состояние, место. Наконец, называю адрес и с удивлением слышу:

— Говорите честно, что у вас там такое? Радиоактивные отходы что ли нашли? На днях дом напротив вашего на продажу выставили. Теперь вот вы пришли.

Значит, Коршун тоже не хочет более владеть своей загородной собственностью… Что ж я понимаю его как никто другой.

Рождество встречаю с бабушкой и Шарлем в Париже. Новый Год с Кондратом, Стрельниковым и его рыжей Машкой в Москве. Со смертью Борзунова, а главное с уходом в «пампасы» Коршуна их контора «Ух» по решению сложных проблем сама собой закрывается. И иногда мне кажется, что мужики скучают по старым добрым временам.

Дом мой никак не хочет продаваться, хотя я прошу за него не так и много — ниже среднерыночной цены. Он словно бы упирается, не желая расставаться со своей первой и единственной хозяйкой. То есть со мной. Риэлтерша рассказывает какие-то страсти про скрипы, голоса и тени, которые пугают покупателей во время осмотра. Про то, как выскальзывают из-под ног половики, цепляются за носки туфель ступени и начинает плеваться водой кран. Когда же на спину очередного желающего приобрести недорогую недвижимость сама собой опускается створка ворот, я решаю снять дом с продажи. Раз уж ему так хочется, пусть будет мой.

Зато дом Коршуна продан. В него въезжает какой-то мужик. Я наблюдаю за его вселением в бинокль. Что поделать, от дурных привычек отказываться труднее всего."

"Мне он не нравится. Широченные штаны с многочисленными карманами едва держатся на тощей заднице. Волосы до плеч. Чтобы убрать их от лица, частично собраны на затылке в хвостик. В ухе серьга. Причем не просто колечко, а довольно крупная висюлька. Такой серьгой, если жемчужина в ней настоящая, мог бы похвастаться какой-нибудь пират. Он таскает вещи в дом на пару с водителем Газели. Упаривается. Скидывает на пороге куртку, и я вижу, что все его руки в татуировках. Четкие, очень графичные темно-синие узоры начинаются от кистей и скрываются под рукавами свободной майки. Так мог бы позволить себе выглядеть молодой человек, но у этого в волосах полно седины.

Нестоящая замена бывшему хозяину…

Во Франции уже во всю цветут крокусы и нарциссы. У нас еще сугробы по пояс. Но в воздухе все-таки пахнет весной. Ко мне в гости приезжает бабушка. Зная ее общительность, не удивляюсь, когда в один из дней застаю у нас на кухне того самого мужика — нового хозяина дома напротив. Мы знакомимся. Он говорит по-русски с мягким акцентом. Бабушка рассказывает, что Серджо (мой бог! Ну что за мистика!) итальянец.

— Но бабушка у меня русская, — он улыбается и поднимает вверх палец.