Этой весной по одной из таких улиц, опустевшей раньше обычного из-за мерзкой погоды, шла странная компания. Двое худых, заросших до черноты молодых мужчин тащили под руки грузного старика, выписывавшего ногами немыслимые кренделя. Впереди них, то и дело тревожно оглядываясь, шла барышня в шубке, замотанная до бровей чёрным шерстяным платком.

– Ишь, нализались мужики, видать, винные запасы нашли, – осуждающе прошипела дворничиха Авдотьевна своей товарке – разбитной прачке из трактира на Большой Подьяческой.

Девушка в шубке распахнула дверь проходного подъезда и почти силком втолкнула туда своих спутников.

– Местные, – констатировала дворничиха, – этот ход только здешний народишко знает. – Она напряжённо нахмурила лоб. – Кто ж такие? Похоже, не первый день поддают, смотри, рожи-то как заволосатели. Чисто лешие. – Она три раза плюнула через плечо, чтоб не навлечь на себя беду из-за упоминания о нечистой силе, и отвернулась к товарке, подчёркнуто не обращая внимания на то, что из-за тощей поленницы дров к ним приближается патруль Балтфлота с винтовками наизготове.

– Эй, гражданки, людей тут не видали?

– Не видали, – ехидно протянула Авдотьевна, бесстрашно растягивая в улыбке толстые губы, – окромя вас тут некому шастать."

"– И не слыхали, – подобострастно подхватила прачка слова подруги.

– Смотри, тётка, допрыгаешься у меня, – пригрозил языкастой дворничихе начальник патруля, – говори как на духу, видала господ или нет? За пособничество врагам революции знаешь что бывает?

– Это я – враг революции? – Авдотьевна с размаху бросила на землю полено, которое взяла было из поленницы, упёрла руки в боки и мощной грудью придвинулась к матросу. – Глаза твои бесстыжие! Да я вот этими руками не один пуд грязи выскребла, пока ты ещё в люльке качался. А ты меня на всю округу позоришь?!

Она сунула под нос оторопевшим морякам свои заскорузлые от работы руки, не переставая честить депутатов на чём свет стоит.

– Тьфу, язва. Пошли, ребята. Нет здесь контриков. Видать, в другую сторону сбежали, – поворотился к матросам командир. – Не миновать нам революционного нагоняя от товарища комиссара Ермаковой.

Заговорщически переглядываясь, бабы молча смотрели вслед ушедшим краснофлотцам. Наконец прачка не выдержала:

– Ох, и смелa ты, Авдотьевна. Генеральша в юбке!

– Генеральша не генеральша, а этих поганцев самозваных на дух не выношу. Да и царя-батюшку кажинный день добром поминаю. Мне на евоную коронацию от тайной советницы Дубининой рубь серебром перепало и фарфоровая кружка с орлом от мадам Миропольской. А они, депутаты эти вшивые, государя под арестом держат с невинными малыми детками.