– Вдруг они знают про ротонду? – задал Сева вопрос, беспокоивший Тимофея, и сам себе ответил: – Нет. Иначе не вели бы себя в библиотеке столь беспечно.

Они подошли к двери в беседку, привалили тушу библиотекаря к стене и отдышались.

– Ты оставайся, а я пойду на разведку, – сказал князь Езерский.

– Нет! Я пойду.

– Оставайся с больным, – по-военному отдал команду Сева. – Я – офицер, ты – врач.

Возразить на это было нечего, и Тимофей с тревогой проследил, как стройная фигура Всеволода скрылась в чуть приоткрытом проёме двери, замаскированной под арку с цветочным орнаментом.

Он обессиленно присел рядом с Аполлоном Сидоровичем и машинально пощупал его пульс. Сообщение краснофлотца о том, что Кристина убита, клином вышибло из головы все остальные мысли и чувства. Сказать по правде, Тимофей был бы даже рад, если бы в него сейчас кто-то выстрелил. А ещё лучше, если бы была возможность погибнуть вместо Крыси. Он явственно вспомнил маленькую чумазую польскую девочку, которая пряталась под скамейкой, и застонал от душевной боли.

А Всеволод? Как сказать ему о страшной потере? «Никогда не прощу себе того, что позволил Крысе ввязаться в эту авантюру, – подумал он и тотчас вспомнил, как легко, от одного прикосновения, сработала чернильница-рычаг. – Значит, Крыся успела разблокировать механизм потайной двери! Выполнила свой долг и погибла. Погибла за нас. И своей жизнью мы трое обязаны только ей. Юной девушке, почти ребёнку».

Взгляд Тимофея упёрся в бетонную стену туннеля, на которой раскачивалась паутина. «Мы живы, но какой ценой!»

Дурнота пеленой затягивала глаза и билась пульсом в висках, поэтомуТимофей совсем не удивился, когда перед ним появился образ Зиночки. Она гладила его рукой по голове и уговаривала, как маленького:

– Вставай, вставай.

«Это бред, надо собраться. Со мной больной», – приказал себе Тимофей. Но видение не растворилось. Он напряг все силы, повернул голову и увидел обращённые на него родные глаза любимой под упавшим на лоб завитком каштановых волос.

– Вставай, – сказала Зина и протянула ему руку, – Сева караулит за углом.

15

Первая весна при власти Советов выдалась грязной, мокрой и серой.

– Пришёл антихрист, добра не жди, – тайком перешёптывались обыватели, недобро провожая взглядами революционных солдат и матросов, шнырявших по всему городу в поисках добычи, словно голодные волки в бескормицу. И глаз у них был недобрый, волчий. Бывало, зыркнет краснофлотец на кого исподлобья, как штыком пырнёт: враз у говоруна от страха язык отнимается.

Ближе к вечеру народ расходился по квартирам, не забывая тщательно запереть за собой все замки. Погасив свет, всякий старался, чтобы его пристанище выглядело нежилым, авось тогда господа-товарищи не пожалуют к нему с обыском или грабежом.