За месяц до этих событий его невесте Зиночке пришлось уехать в Швецию к своим родителям.

Мысль о том, что Зиночка в безопасности, придавала молодому врачу сил. Иначе всё было бы слишком трагично. И так приходится ежеминутно опасаться за жизнь приёмного отца – доктора Мокеева и любимой мачехи, княгини Ольги Александровны Езерской.

Хорошо, что рядом брат и лучший друг Сева. Сколько лет они уже вместе? Почти тринадцать, с самого детства.

Тимофей перекинул в другую руку докторский саквояж и прислушался.

Выстрелы продолжали звучать, и вдруг из-за угла красного кирпичного дома послышался протяжный женский крик, исполненный такого ужаса, что молодые люди, не раздумывая ни секунды, бросились на помощь. Кричала девушка, совсем ребёнок. Вжавшись в груду поломанных ящиков, остановившимися от страха глазами она смотрела на огромного детину с наганом, беспорядочно палящим поверх её головы.

– Ступай вперёд, или убью!

– Нет! Не пойду!

Барышня отчаянно мотнула головой с растрёпанными прядями светло-русых волос и перекрестилась, смиряясь со своей страшной участью.

– Тварь, – бандит поддёрнул зипун, чтоб не мешал прицеливаться, и, наслаждаясь испугом жертвы, помахал пистолетом из стороны в сторону: – Ты сама выбрала свою судьбу.

Выстрелить он не успел. Сцепив руки в замок, Всеволод с размаху ударил преступника по загривку. Не издав ни звука, детина колодой рухнул на ледяной асфальт двора-колодца, раскинув в стороны ноги в новеньких бурках.

Тимофей бросился к девушке:

– Жива?

Она шевельнула рукой, медленно поднеся её ко лбу.

– Вроде жива.

– Быстрее, преступник скоро очнётся, – поторопил их Всеволод.

Он твёрдо взял барышню за локоть и коротко спросил Тимофея:

– К тебе в больницу?

– Конечно. Пойдёмте с нами, – обратился Тимофей к незнакомке, – я доктор. Проверю, нет ли у вас травмы. А потом мой брат проводит вас до дому.

Девушка попыталась робко улыбнуться, несмотря на то, что её била нервная дрожь:

– Спасибо, пан Тимофей.

– Крыся? – чуть не споткнувшись от неожиданности, Тимофей с изумлением узнал в незнакомке свою подругу детства польку Кристину Липскую, дочь сапожника из Варшавы.

– Так. Крыся, – она приноровилась к размашистому шагу мужчин, стараясь на ходу застегнуть рваненькое пальтецо, распахивавшееся при каждом движении. – Я сразу вас узнала.

– Это мой сводный брат Всеволод, – представил князя Езерского Тимофей.

– Дзякуе, ясновельможный пан Всеволод.

Девушка взглянула на князя с таким восхищением, что тот смешался. Крыся чуть улыбнулась его замешательству, убрав с лица выбившийся локон, и сразу стала видна неяркая, но изысканная красота юной польки: прямой нос, красивый изгиб тёмных бровей над ясными глазами цвета грозового неба, чётко очерченный рот.