Как он падает на колени и кровь тонкой струйкой начинает сочиться по обнажённой груди, разрисованной наколками. – На меня смотри, Злат! Не отключайся, слышишь? Смотри на меня! – Промаргиваюсь, опускаю взгляд на Машку. Она обувает меня в какие-то ботинки, затем вытаскивает из своего шкафа куртку и набрасывает мне на плечи. Сама тоже одевается, тихо матерясь.

Дверь еле слышно открывается, я вижу всколоченного, сонного Ваху.

– Ну что? Готовы?

– Готовы, малыш, готовы. Ты только вывези нас аккуратненько, ладно?

– А он, – Ваха кивает в сторону Басаевской спальни. – Точно спит?

– Точней некуда, малыш. Он вчера вдрызг ужрался. До обеда не проснётся. Ну, давай. Иди за машиной и жди нас у входа. Охранники готовы?

Ваха кивает и вываливается в коридор. Я пропускаю весь этот трёп мимо ушей, но про «готовых» охранников слышу. Их что, тоже убили?

– Поднимайся, – Машка тащит меня со стула, а я со стоном делаю шаг и снова валюсь. – Э, нет! Нет! Слышишь меня? Не сейчас, Злат. Держись!

Выталкивает меня в коридор, берёт под руку.

– И веди себя попроще. Ты на себя не похожа. Ваха ничего не должен узнать. Не сейчас. Поняла меня?

Я отрешённо киваю и хватаюсь за её руку, как за спасательный круг.

Машина во дворе, Ваха за рулём. Только никого из охраны я не вижу.

– Они… Тоже? – спрашиваю у Машки, пока та стаскивает меня с крыльца.

– Что тоже? Кто?

– Охранники. Их тоже убили?

– Да спят они. Ваха их кофейком угостил. А ты давай, рот на замок и машину.

Как ей удалось подбить на такое Ваху, я не спрашиваю. И мне, если честно, даже неинтересно. Сажусь в салон и закрываю глаза, потому что сил не осталось совершенно.

– Чё это с ней? – спрашивает обеспокоенно Ваха. – Какая-то она не такая.

– Я же тебе сказала, – шипит на него Машка. – Беременная она. По-твоему, как бабы беременные выглядят?

Ваха замолкает, видать, беременных видел не много. Трогается с места, а я распахиваю глаза и оборачиваюсь на дом. Кажется, будто вот-вот в нас полетят пули из пистолета разъярённого Вайнаха, но ворота открываются, мы выезжаем со двора, и ничего не происходит. Совсем.

Потому что Вайнаха больше нет. Я его убила.

– Я лучше и чище хотя бы тем, что никого не убила и не покалечила. И даже угрозами тебе не удалось сделать из меня убийцу. Вот чем я лучше. И даже пережив всё это… Я не превращусь в чудовище. А ты будешь единственным, кого я убью.

Пару мгновений он смотрит на меня так серьёзно, словно, и правда, верит, что я исполню свою угрозу, а затем прыскает от смеха. Циничный, самоуверенный подонок.

– Мечтать не вредно, красивая. Но ты, конечно, можешь попытаться.

Вот и попыталась. Вот и убила.

– Ну, как ты? – из пучины воспоминаний меня выдёргивает Машка. Берёт за руки, поглаживает запястья своими ледяными пальцами. Это немного приводит меня в чувство.