Стерев с дерматиновой обивки отпечаток каблука, я обернул ручку носовым платком, запер квартиру на уцелевшую защелку нижнего замка и спустился вниз.

— Пойдем, — кивнул Ивану, выходя на улицу.

Если это все же убийство и время, указанное в записке, совпадет со временем, которое установит медэкспертиза, то у четверых человек как минимум есть алиби: у Шороха, Дяди Вити, охранника с чеченским «борзом» и Жигарина. Есть оно и у меня, но не думаю, чтобы кто-то из этих четверых захотел подтвердить его добровольно.

Я набрал номер дежурного Монастырского ОВД."

"— Дежурный! Пошлите опергруппу в Корабельный переулок, тридцать шесть, квартира двенадцать. Хозяин обнаружен мертвым, есть признаки суицида… — Дожидаться вопроса, кто звонит, я не стал: для кого-то я уже подлетал к Москве. — Поехали в «Золотую розу», Ваня. Теперь без Сумарокова мы не разберемся.

2

Я исходил из фактов, которые были изложены в повинной Галиматдинова, и из флакона, обнаруженного в сумочке проститутки Порошиной. На мысль о том, что Володю могут держать в том же «розарии», где держали директора магазина «Мода», меня невольно навел сам Дядя Витя, ограничив время моего пребывания в Градинске полднем: Галиматди-нов говорил, что человек больше суток концентрации масличных паров не выдерживает.

Показались коттеджи центральной усадьбы хозяйства.

— Ты дом Ардатовых помнишь? — спросил я у Ивана.

— Помню, я туда Сумарокова возил, когда он хотел у хозяина показания против Забарова взять. Но тот ничего не подписал. Смурной мужик. Вон его крыша под нержавейкой!

Мы подъехали к воротам.

— Посиди здесь, Иван. Ружьецо далеко не прячь.

Я позвонил. Во двор вышла черноволосая смуглая женщина с маленькими смуглыми глазками.

— Здравствуйте. УВД, майор Вениаминов. Хозяин дома? Она глянула на удостоверение, впустила меня во двор.

— Дома, где ему быть-то…

Первым, кого я встретил в доме, был сын Ардатовых Валерий. Видимо, он решил, что я пришел его арестовывать, — побледнел, задрожал вдруг, как осиновый лист, и вот-вот готов был хлопнуться в обморок. Без крэка стрелять из газового пистолета он бы не осмелился.

Я сделал вид, что не заметил его присутствия.

Ардатов-старший только что встал, заспанный и всклокоченный стоял посреди комнаты и смотрел на меня исподлобья, в отличие от сына без испуга, а напротив, агрессивно.

— Помните меня, Василий Семенович? — спросил я, усевшись на стул без приглашения. Он наморщил лоб. — Я майор Вениаминов. Между прочим, спас вас с братом от вымогателей в ночь на седьмое августа.

— Помню, — проговорил он без тени эмоций. — Чем могу?

— Присядьте… Какая у вас машина, Василий Семенович?

— «Волга».

— А еще?

— Ну, «фолькс» еще.