Надо сюда оперов вызывать и до их приезда не следить там, не затаптывать.

Это заявление похоронило все мои планы на горячую ванну, махровый халат и отдых под теплым одеялом.

– Ладно, – со вздохом отозвалась я, поднимаясь на ноги, – только пусть все-таки кто-то Ольгу в больницу отвезет.

– Да я… – запротестовала было Паршинцева, но я категорическим тоном перебила:

– Оля, я тебя прошу – в больницу! И будет лучше, если ты там переночуешь, а твоей маме я позвоню. Все, поезжай с Сережей – да, дядя Моня?

Разумеется, ни у дяди Мони, ни у Ольги больше не осталось аргументов для возражений, и Паршинцева, поддерживаемая под руку Сергеем, покинула подъезд. Мы же так и остались на площадке, и Никита расстелил для меня на ступеньках тот самый кусок шкуры, что валялся в багажнике машины, – не поленился, сбегал. Я села к стене и закрыла глаза. Огромное нервное напряжение, в котором я находилась все это время, стало отпускать, и тело постепенно выходило из-под контроля. Хотелось свернуться клубком прямо тут, на ступеньках, и уснуть. Но нужно было ждать милицию, звонить Ольгиной матери, своему отцу…

До утра мне так и не удалось сомкнуть глаз, хотя я просто падала от усталости. Хорошо еще, что Никита, как я ни старалась отправить его домой, не согласился и остался. Именно его заботливые руки вовремя приносили чашку свежего кофе и меняли наполнявшуюся окурками пепельницу, именно они укутывали меня пледом, едва только я начинала зябнуть из-за сквозняка – Карепанов, тоже серый от усталости, решительно распахнул окно, устроив в квартире ледниковый период. Он уже не смотрел на меня с ехидцей, никак не комментировал минимум мебели в квартире, где полно дорогого оружия. Наоборот, пару раз в его вопросах я различила интерес и постаралась ответить как можно точнее.

– Я смотрю, вы тоже разбираетесь? – кивнув на книгу, оставленную мной на тахте, спросил Карепанов.

– Я просто стараюсь разделять то, что интересует моего мужа, вот и все, – я пожала плечами и потянулась за чашкой.

– Умная позиция. Это что же – у самурайских жен так было принято?

– Это, в принципе, должно быть принято у любых жен.

– Забавная у вас философия, – хмыкнул он. – Сами дошли или муж подсказал?

– А вот скажите, Борис Евгеньевич, – задумчиво проговорила я, глядя в кофейную чашку, – разве вам бы не было приятно, если бы ваша жена, допустим, на рыбалку с вами ездила? Или чем вы там увлекаетесь?

Карепанов снова хмыкнул и зачем-то потер шею:

– А черт его знает, если честно… Но вот иной раз говорю – Ленка, айда на выходные за город, палатку там раскинем, костерок, то-се. А она – нет, Боря, я цивилизованно хочу выходные проводить, ты уж сам поезжай. Ну, плюнешь и один валишь. Вроде как и не случилось ничего – а внутри скребет. Наверное, вы правы.

Я промолчала.