Масахиро покинул ее, лишь когда они вернулись к главному дому поместья, и она, наконец, осталась одна и скрылась в саду, где смогла дать волю эмоциям.

— Наоми-сан?

Яшамару застал ее врасплох, найдя сидящей на скамейке в дальней аллее. Он возвращался с тренировочной площадки, где следил за учебными поединками солдат, и никак не ожидал натолкнуться на невесту своего господина.

— Отчего вы здесь? — он подошел к ней, и Наоми поспешно повернула голову, нервно разглаживая подол светлого, еще девичьего кимоно.

— Утомилась после обхода поместья. Все хорошо, — немного сдавленно ответила она, упорно отводя взгляд.

— Отправить к вам Мисаки?

— Не нужно. Я хочу побыть одна.

Она вздохнула с облегчением, когда Яшамару ушел, и смахнула с лица слезы. Было бы куда хуже, если бы он увидел ее плачущей. Слезы — это слабость, и недостойно ее показывать. На нее станут лишь сильнее коситься, если пройдет слух о ее слезах.

Прикусив губу, Наоми медленно поднялась, чувствуя, как отзывается болью каждое движение. Она поправила гладкий шелк нового кимоно — мастерицы принесли его незадолго до завтрака — и нетвердой походкой направилась в сторону главного дома поместья.

Она была такой уставшей и погруженной в свои мысли, что не почувствовала пристального взгляда, что прожигал ей спину.

*****

Вечером они с Такеши вновь встретились в комнате для проведения трапез. Весь день Наоми занималась делами поместья и даже не задумывалась, что в это время делает ее будущий муж. Она не видела его с самого утра, когда он оставил ее наедине с этим ужасным человеком, с управляющим Масахиро, а сам ушел куда-то вместе с Яшамару-саном. Такеши и сейчас был погружен в какие-то свои дела: подле него на столе лежал раскрытый свиток, и он смотрел в него гораздо чаще, чем в свою пиалу с рисом или — тем более — на свою будущую жену.

Наоми было неуютно ужинать в молчании, но заговорить с ним первым она отчего-то опасалась.

— Масахиро показал тебе все, что следовало? — не отрываясь от чтения, спросил вдруг Такеши.

Она посмотрела не него подозрительно. Неужели слухи оказались правдивы, и представители клана Минамото и впрямь умели читать чужие мысли?

— Да, — помедлив, кивнула она. — Все прошло хорошо.

Он бросил в ее сторону быстрый взгляд. Вот как? Хорошо? Яшамару еще днем доложил ему, что застал молодую госпожу глубоко в саду, плачущей в одиночестве. Сказал, что она пыталась скрыть свое состояние, но весьма неумело.

Наоми тихонько вздохнула. Она не станет жаловаться мужу на его же управляющего. Справится сама. Как-нибудь. У нее есть гордость, в конце концов! И уж совершенно точно она не будет рассказывать ему, что в отцовском поместье мачеха не допускала ее ни до каких хозяйственных дел, и потому ей приходится учиться всему прямо сейчас.