Сейчас мы должны основать сёгунат и не допустить к нему Дайго-сана. Все остальное — кто станет сёгуном, как именно, под чьим родовым именем будет установлен сёгунат — совсем неважно.

Договорив, он резко выдохнул. Он хотел бы вместе с воздухом выплеснуть из себя все накопившееся раздражение, всю усталость и нежелание вести долгие, изматывающие беседы, которые он вел попеременно то с Нарамаро, то с Хиаши Фудзивара, то с Асакура. Но он не мог и остро об этом жалел.

Забавно. Он мог днями преследовать противника, почти не останавливаясь, мог биться часами, мог обходиться без сна долгое время или спать минутными урывками.

И если он уставал, то всегда побеждал свою усталость. А сейчас он познал, что усталость от разговоров во стократ хуже усталости от схватки, и с нею он совладать не может.

Такеши представлял, что сказал бы, вздумай какой-нибудь глупец пожаловаться на усталость от разговоров ему. Представлял и усмехался.

— Будь жив Фухито… — высказал Нарамаро вслух то, что давно крутилось в мыслях у обоих.

— Да, — коротко кивнул Такеши.

Будь жив Фухито, сёгуном стал бы он. Даже не лишись Такеши руки, сёгуном стал бы Фухито, потому что никто не подходил лучше него.

"

"— Но он мертв. И у нас нет выбора: или ты, или Дайго-сан.

Минамото обернулся к Нарамаро. Тот стоял напротив, скрестив на груди руки, и смотрел на него так, как смотрел на своих учителей в десять лет, когда те заставляли его делать то, что ему не нравилось. При всей усталости и раздражении, которые испытывал Такеши почти постоянно с того момента, как они прибыли в поместье, он не мог по-настоящему злиться на Нарамаро. Он его не понимал и не принимал, но не злился.

Они ведь действительно никогда даже не предполагали, что однажды все так повернется.

Когда они только заключали альянс, то со временем рассчитывали влиять на Императора через Кенджи-саму или Хиаши-саму. Но отца Такеши убили, и после сэппуку Фухито фигура его отца, пусть и главы Фудзивара, лишилась прежних влияния и веса. За кланом больше не стоял сильный мужчина, способный повести самураев в бой. Много воды утечет, пока подрастет его наследница, пока ей найдут достойного мужа…

И так случилось, что потери от войны меньше всего затронули самураев Татибана. Под началом Нарамаро выросло войско, которому не нашлось бы в стране равных по численности; в его руках сосредоточилась большая власть, и этим шансом следовало воспользоваться.

— Я сейчас решаю не только за себя, но и за своих детей, и за детей моих детей, — заговорил Нарамаро. — За многие поколения, что будут после.

— Предок нашего Императора однажды тоже принял такое решение, — отозвался Такеши. Оставив открытым окно, он вернулся к подносу и сел на прежнее место. Он пригубил саке и подцепил палочками несколько кусочков сырой рыбы.