— Она курирует благотворительные проекты и попросила меня разрисовать стены в лицее для чистокровных магов.

— Ого, я вас поздравляю! — воскликнула я.

В прошлом я пару раз участвовала в подобных мероприятиях у себя на Земле и всегда это было весело. От ностальгии по приятным моментам на губах возникла грустная улыбка, и я отвернулась от мужчины, принявшись изучать гостей.

Прошлого не вернуть, смирись, Лера. Тебе бы просто в живых остаться.

— Да, я очень рад, — Габриэл задумчиво почесал подбородок, вновь вставая передо мной. — А не хотите присоединиться? Может, вам будет интересно? Ну, вдруг… Говорят, магов строго воспитывают и немножко радости на стенах не помешает.

— Знаете, а я хочу! Очень хочу! А можно?

— Я буду только рад.

Анхор вдруг вздыбил шерсть, зарычал и дёрнул поводок, Габриэл едва его удержал.

К нам приблизилась королева Констанс.

— Какая приятная встреча, Анхор! Как давно мы с тобой не виделись, а ты подрос! — пропела она, поигрывая в руке бокалом с розовым напитком.

Констанс потянула изящную кисть погладить пса по загривку, но Анхор оскалился, угрожая. И я не стала его одёргивать.

— В чём дело, ты меня позабыл?!

Откуси ей руку, чтобы не совалась, Анхор!

— Добрый день, леди Констанс, — поприветствовал королеву Габриэл, стараясь сдержать пса.

— И вам добрый день, Габриэл, — мурлыкнула она. — А вы что же, леди Валери, не здороваетесь? Может, язык прикусили от ревности ко мне? — она наклонилась к моему плечу и ядовито прошипела: — Ведь Адальхарт жил со мной и желал жениться по любви, а на вас жениться его заставили!

Внутри вспыхнул гнев. Я чуть не выплеснула свой бокал в лицо надменной Констанс, но жаль он был уже пуст.

— Не надо, Валери, вам стоит перестать ревновать, ведь ваш брак — фарс, и вы на самом деле мечтаете соединиться с вашим другом, — королева кивнула на появившегося в дверях Эскорта: бледного, с взъерошенными волосами и хищно горящими глазами.

Он был в сопровождении мужчин в красных мундирах, очень похожих на личную охрану.

48

— Ты ему рассказала! — Эскорт затащил меня за деревянные ширмы в глубине павильона и принялся с порога в чём-то обвинять.

Мы оказались одни. Я инстинктивно прижалась спиной к широкому стеклу и крепче обхватила короб с котёнком. Анхор остался в руках Габриэла в зале.

— Я ничего не говорила! Да в чём опять дело?!

Котёнок в коробке пискнул, и я увидела в прорезь на крышке его широко раскрытые испуганные глаза.

— Тише, малыш, не бойся, — прошептала ему ласково.

— Адальхарт что-то знает, — прохрипел Эскорт, кривя лицо в гримасе гнева, зелёные глаза его горели, как у разъярённого зверя.