Вот я беру тест и облегченно выдыхаю: не беременна. Однако вместе в облегчением в груди разливается тоска:сноване беременна. Внутренний голос злорадно шепчет: «Тебе никогда не стать матерью. Пустоцвет!»

Или вот я беру тест и застываю на месте: беременна! Меня охватывает радость. И ужас: из ниоткуда появляется Олег и громко шипит: «Выдавлю ублюдка!», тянет ко мне руки.

Лоб покрылся холодным липким потом, и я с усилием тряхнула головой, отгоняя видения. Запиликал таймер. Я мигом вернулась к дивану, протянула руку за тестами, схватила их не глядя и зажмурилась.

Сначала открыла один глаз.

Потом второй.

«Твою ж мать...»

Я прикрыла рот рукой и пятилась, пока не уткнулась в стену. По ней и сползла на пол, сжимая в левой ладони все четыре теста. С двумя четкими полосками на каждом.

По щекам потекли слезы, и вскоре я уже рыдала навзрыд. Правой пятерней вцепилась в волосы, да так и осталась в этой позе. Не знаю, сколько так просидела.

Господи, что мне делать? Я так безумно мечтала о ребенке, но в реальности все, что чувствовала, — это не радость, а дикий, безотчетный страх.

Раздался робкий стук в дверь, а следом приглушенный голос подруги:

— Мила, ты тут?

— Открыто! — словно со стороны услышала свой хрипящий голос я.

Аля зашла, завертела головой и округлила глаза, увидев меня на полу.

Я протянула ей тесты, одними губами прошептала:

— На...

Подруга внимательно посмотрела на них, ахнула, прикрыв рот рукой, и уставилась на меня безумным взглядом. В нем четко читался тот же вопрос, который я задала себе сама несколько минут назад: и что ты теперь будешь делать?

Глава 21

— Слушай, а может, это все-таки ошибка? — с надеждой вопросила Алька, бухнувшись на диван напротив меня.

 — Надо кровь на ХГЧ сдать, чтобы знать наверняка.

Я с укоризной на нее уставилась.

— Сначала говорила, что я точно беременна, теперь заднюю включила. Ты уж определись, Аль!

— Ну да, ты права, — погрустнела подруга. — Тут и симптомы налицо, не только тесты.

С ее лица вдруг сошла кровь, она испуганно на меня уставилась, прошептала с круглыми глазами:

— Мил, прости!

— Ты чего? — Я даже с пола поднялась, присела рядом с ней на диван и взяла за руку.

— Прослушка, — беззвучно произнесла она, повернувшись ко мне.

— А-а, ты про это. Не парься, — махнула рукой я.

 — Я внезапно резко поумнела: больше с Олегом в игры не играю, так что тут оставила только то, что ношу сейчас, а чемоданы и машинка благополучно лежат в кладовке.

— Фух, — облегченно выдохнула Аля, встала с дивана и подошла к письменному столу у окна. Схватила лежавшую там газету и начала себя обмахивать.

— Ну и жарища. Слушай, и что ты делать-то будешь? Оставишь ребенка?

Такой простой и одновременно такой сложный вопрос.

Простой потому, что ответ знала. Сложный, потому что это все, что знала.