Можешь злиться, кричать, орать на меня, но я не уйду, так и знай.

Артур взъерошил волосы и замер, глядя, как по моим щекам потекли слезы.

— Прости меня, любимая! Я готов каждый день доказывать свою любовь и просить прощения. Только не бросай...

А я смотрела на его усталое лицо и плакала. От облегчения, счастья, любви и понимания того, что теперь все и правда будет хорошо. Разве я могла его не простить? Заглянула внутрь в поисках обиды или крох недоверия, и не нашла их.

«Благодарю!» — отправила во вселенную искреннее спасибо за еще один шанс.

Шанс на любовь.

Муж сканировал меня взглядом, пытаясь понять, о чем мои слезы. Боюсь, милый, тут даже я бы не рассказала в двух словах.

А потом он отвернулся, будто в ожидании приговора.

Только через минуту рискнул снова посмотреть на меня, когда я сжала его руку.

— Что? Слишком поздно, да? — грустно улыбнулся он.

— Самое время. Я тоже тебя люблю. Очень.

Эпилог

Четыре года спустя

— Ну, вот и все. Готово, малыш.

Я присела на корточки, чтобы поправить Гере галстук-бабочку, одернула его пиджак и легонько взъерошила волосы.

— Я не малыс, — обиженно засопел сын, сверкнув карими глазами.

— Как скажешь, — рассмеялась я, крепко обняла его, а потом выпрямилась. — Мой мужчина.

— Дя-а-а, — гордо выпятил грудь Гера. — Муссина. Плямо как папа.

— Кто тут меня упоминал?

В детскую зашел Артур, в таком же костюме, как у сына, правда, побольше размером.

— Я, — подлетел к отцу Гера, дернул его за штанину, заговорщически зашептал: — Пола?

Артур хитро улыбнулся и подтвердил:

— Пора.

— Как договаливались? На лаз-два-тли? — с живой непосредственностью уточнил сын, а я прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок.

Муж кивнул с самым серьезным видом.

— Лаз, два, тли... — радостно начал считать вслух Гера.

— Оп-ля!

И муж достал из-за спины букет пионов.

— Это тебе, — хором произнесли мои мужчины. — С первым показом!

— Спасибо, мои хорошие.

Я, как обычно, растрогалась, глядя на любимых и так похожих мальчишек.

Алька порой шутила:

— Мил, ну е-мое, ты Герку носила-носила, рожала-рожала, а он — вылитый папаша. Где справедливость?

Я лишь шутливо отмахивалась. Меня все более чем устраивало. Если Гера вырастет похожим на отца не только внешне, но и внутренне: таким же умным, хватким, при этом отзывчивым и любящим, буду только рада.

Мой малыш стремился во всем подражать любимому папочке, бегал за ним как привязанный. Папочка и не возражал, наоборот, всячески поддерживал эту инициативу.

Периодически они и вовсе устраивали «мужской день», закрывались в комнате и творили свои «мужские» дела. Какие — секрет. Мне входить туда в это время категорически запрещалось. Я не возражала. Именно о таком отце для своих детей и мечтала всю жизнь.

— Ты уже вернулась? Успела съездить? — склонил голову набок Артур.