Если все хорошо, хирурги должны выглядеть по-другому, так?

Кровь ударила в голову, и я почувствовал, как меня качнуло.

Неужели конец? И ее больше... Даже думать об этом не хотелось.

Перед глазами замелькали картинки.

Вот Мила несется ко мне через всю гостиную с выпученными глазами.

— Что такое? — подрываюсь я с дивана.

— Он толкается, ты прикинь! Толкается! — сияет жена пуще самой мощной лампы. Подлетает ко мне, кладет мою ладонь себе на живот, и уже через минуту я тоже чувствую это. И сияю не хуже жены. Мой сын, мой мальчик. Какой сильный!

Вот она просит застегнуть платье — собираемся в кино.

— Оно... кхм... не застегивается, — прискорбно сообщаю я и получаю в ответ полный слез взгляд.

— Я бегемот, да? Неуклюжий и неповоротливый бегемот! — всхлипывает она.

— Ну что ты, — прижимаюсь к ней я, целую в шею. — Какой ты бегемот? Разве что самый красивый и обаятельный.

Ощутимый толчок локтем в бок дает понять, что последнее я сказал вслух.

— Ах ты... — шутливо бурчит она, а я разворачиваю ее к себе, целую и помогаю избавиться от платья. В кино мы так и не пошли. Вместо фильма я весь вечер и всю ночь любовался ею.

Вот я захожу в спальню, прошу ее закрыть глаза и не подглядывать. Она послушно закрывает лицо руками. Но я слышу, как она хихикает и пытается подсматривать.

— Можно, — достаю я из кармана футляр.

Сначала она смотрит на подарок сквозь пальцы, а затем верещит от восторга, бросается мне на шею и начинает целовать. А я осознаю, что еще не встречал женщины благодарнее и щедрее на эмоции.

Вот Мила заходит в мой рабочий кабинет дома, а я с каменным лицом сообщаю:

— Арчина Мила Ивановна, у меня для вас кое-какие новости.

— Что такое? — поднимает брови она.

— Один из ваших эскизов Цискарев взял как основу для будущей летней коллекции. — И подмигиваю.

Мила растерянно моргает, всем своим видом спрашивая: не шутишь?

— Не шучу, — подтверждаю я.

Жена подпрыгивает чуть ли ни на метр, воздевает руки к потолку:

— Ура-а-а-а!

А потом кладет ладони на большой живот и начинает активно вращать бедрами, сопровождая этот импровизированный танец звуками:

— Тыц-тыц-тыц... Йуху!

Я хохочу с ее импровизации.

И думаю: мне очень повезло с женой. Забираю свои давние слова назад. Мила — самый настоящий подарок. Она разная. Порой нелепая и смешная, но всегда искренняя и живая. Настоящая.

И я не хочу, не могу ее потерять!

Воспоминания померкли. Я попытался вдохнуть, чтобы хоть чуть наполнить легкие воздухом. Открыл рот, но так и не смог ничего сказать.

Врач продолжал шагать ко мне словно в замедленном кино.

Сам того не осознавая, я начал качать головой, будто это хоть как-то могло отсрочить плохую новость.

И вдруг словно со стороны услышал глухой голос:

— Тяжелая операция, вы уж ее берегите.