Но делать все равно было нечего, и я усадил ее на мягкий диванчик у кабинета врача, присев рядом. Попытался ее разговорить, чтобы не нервничала, но куда там."

"Через десять минут дверь в кабинет Сирануш Акоповны открылась, и оттуда выскочила молодая полноватая брюнетка с небольшим животом. Она разревелась и прошептала в пустоту:

— За что?

А потом с плачем бросилась вперед по коридору, к выходу.

Мила побледнела и вдруг вцепилась в мою ладонь, крепко ее сжав. Она и сама словно сжалась, стала меньше.

Ее глаза подозрительно заблестели, а губы задрожали.

Черт. Что бы я о ней ни думал, но ребенка она хотела не меньше меня.

— Эй, ты чего? Ну тише, тише...

Я обнял ее и начал гладить по волосам, успокаивая.

— Все пройдет прекрасно, и у нас будет прекрасный здоровый малыш. Не нервничай, ладно? — заглянул ей в глаза, немного отстранившись.

Она помедлила, поджав губы, а потом отрывисто вздохнула и снова прижалась ко мне.

Вскоре дверь в кабинет врача опять открылась, и медсестра пригласила нас войти.

Мила вдохнула воздуха полной грудью, словно перед погружением, и шагнула внутрь. Я следом.

* * *— Все отлично, плод развивается нормально, не переживайте, — подытожила Сирануш Акоповна. Она сразу верно расценила ситуацию, заметив состояние Милы, и начала мягко ее успокаивать еще до того, как провести УЗИ. — Можете одеваться.

Мы вышли из-за ширмы, оставив Милу одну, и врач пригласила меня за стол, чтобы рассказать все более детально.

— Никаких патологий нет, анализы тоже в норме, Артур Германович. Правда, вес немного снизился, но такое бывает, если тошнит в первые недели.

— Скажите, это нормально, что живота еще практически нет? — озвучил я волновавший меня вопрос.

Мне действительно казалось странным практически полное его отсутствие у Милы.

— Нормально, — улыбнулась врач. — Размер живота зависит от многих факторов, у кого-то он уже весьма заметен в двенадцать недель, а у кого-то, как и у Милы, практически не виден. Это скоро изменится.

— Хорошо. — Я заметно расслабился.

Оставался еще один вопрос, который собирался задать. Насчет работы. Скоро Мила закончит работу в ателье и однозначно засобирается куда-то еще. Вдруг врач скажет, что нужно поберечь себя? Уж с мнением знающего человека Мила спорить не станет. И мне спокойнее, если дома будет.

— Скажите, учитывая ее приступы тошноты, может, ей лучше дома посидеть, отказаться от работы?

Мила как раз оделась и вышла из-за ширмы за моей спиной. Она тут же замахала рукой, чтобы привлечь внимание Сирануш Акоповны. Отчаянно замотала головой, округлив глаза. Видимо, посылала ей ментальный сигнал: «Нет, нет, скажите „нет“»!

Та заметила ее выразительную гримасу, при этом проявила верх серьезности и сосредоточенности. На ее лице не дрогнул ни один мускул.

Зато дрогнул на моем.