Однако надо привыкать — в следующие несколько месяцев стану частым гостем в процедурном кабинете.

Поставила себе мысленную метку: не забыть спросить, когда меня перестанет тошнить. Честное пионерское, порой мне казалось, что лишусь всех внутренностей, — настолько сильными были приступы.

Я взяла кусок мыла с ароматом грейпфрута. Вдохнула запах: дерзкий, сочный, терпкий и свежий, и закрыла глаза от удовольствия. Как ни странно, он нисколько не усиливал тошноту, наоборот, бодрил и притуплял приступ. Нюхала бы и нюхала.

Пока намыливала тело, прокручивала в голове позавчерашний разговор с Арчи.

Как показала практика, гуру — это одно, а настоящая жизнь — совсем другое.

Когда Артур сообщил, где Олег спрятал жучок, низ живота мгновенно свело в животном страхе. Столь изощренно спрятанная прослушка явственно намекала: Ремезов пойдет на все ради цели.

И сама я могу ему противопоставить приблизительно... ничего.

В общем, послушала сердце, плюнула на советы гуру и выбрала вариант довериться Артуру. В конце концов, это же его ребенок, верно?

Кстати, теперь я не понимала, как вообще могла предположить, что он хотел забрать у меня малыша.

У страха глаза велики, как говорится.

Но тогда я застыла, забыв, как дышать. Сердце заколотилось в горле, и я заругалась на себя: как вообще, дурища этакая, могла придумать себе какие-то чувства со стороны Артура. Вдруг ему и правда только мой ребенок и нужен, а меня потом пнет с высокой горы, чтобы быстрее летела. С его деньгами это вполне возможно."

"Однако его взгляд и неподдельное удивление убедили меня в обратном. Я аж выдохнула. Тогда-то и решила окончательно: кому довериться, если не ему?

А потом начался форменный допрос с пристрастием.

Вопросы сыпались один за другим. Многие из них ставили меня в тупик, заставляя краснеть: я попросту не знала ответов.

Оказалось, не так уж хорошо знала собственного мужа. Да что там, фактически и вовсе не знала — во всяком случае настоящего.

Теперь сомневалась, было ли правдой хоть что-то, что он рассказывал о себе, когда мы делились сокровенным. По всему выходило, что я делилась, а вот он?

По словам Олега, до восьми лет он жил с отцом и матерью в городе. Затем родители перевели его на домашнее обучение и уехали в глухую деревеньку буквально на несколько домов.

Мол, устали от городской жизни. Там и прошли следующие три года его жизни, о которых он мало что помнил. «Нескончаемый день сурка», — так их описывал.

Через три года отец и он сам снова вернулись в город, но... уже без матери. Она умерла, и ее похоронили там же, в деревне.

Что с ней случилось и от чего она умерла, Олег со мной не обсуждал. «Не помню», — вот и весь ответ.

Возможно, так оно и было.