Несколько невероятно долгих мгновений я молча пялился на нее и криво улыбался. Происходящее казалось мне какой-то шуткой. Глупой и неуместной.

— Прости, — в конце концов еле слышно выдавил из себя, — что?

— Аборт сделала, — повторила София и заканючила: — Милый, ну это невозможно, меня зверски тошнило каждое утро! Честное слово, мне и жизнь стала не мила. К тому же там еще и не ребенок был, так, сгусток клеток.

«Сгусток клеток? Наш малыш — сгусток клеток?!»

Наверное, я сильно побледнел, потому что она вдруг сменила тон.

— Да не переживай ты так, все еще впереди. Весь мир у наших ног, помнишь? А какой мир с младенцем в люльке? Успеем родить.

Нам без него будет лучше, поверь, — мягко произнесла София, накрыв мою ладонь своей, и повторила: — У нас еще все впереди.

В тот момент до меня дошла неотвратимая истина: она ни капли не шутила.

«Без него будет лучше, без него будет лучше...» — заевшей пластинкой крутилось в голове.

Я полтора года жил с чудовищем. Брезгливо поморщился и скинул руку Софии, словно ко мне только что прикоснулась не любимая женщина, а исчадие ада.

Впрочем, на мой взгляд, им она и была.

Я почувствовал, как внутри поселилась неимоверная тяжесть, словно место сердца занял неподъемный булыжник.

— Убирайся, — тихо, но внятно процедил я, указав на дверь.

— Что? — округлила глаза София, будто не расслышала.

Однако эта тварь все услышала — побелела как полотно.

— Что слышала. Пошла вон! — уже не сдерживаясь, рявкнул я. — Чтобы духу твоего здесь не было!

Мужчины не плачут. Но тот вечер стал для меня исключением.

После этого я больше не предпринимал попыток строить отношения.

И относиться к женщинам стал так, как они того заслуживали.

— Артур, с тобой все в порядке? — раздался негромкий голос Милы, возвращая меня в реальность.

Я все еще возвышался над ней, поэтому она встала с дивана и обеспокоенно всмотрелась в мое лицо.

«Скорее без», — всплыли в голове ее последние слова.

— Что значит «без»?

— Олег предложил мне сделать аборт. Он хочет меня вернуть, но... одну.

— Однако ты решила оставить ребенка?

Она кивнула."

"— Подожди, — вдруг дошло до меня, — ты же не могла быть уверена, что я его признаю. И все равно решила оставить?

— Конечно! — ни капли не сомневаясь, воскликнула Мила.

 — Это же мой ребенок, и ничто на свете не заставит меня от него отказаться.

Понятия не имею, что с ней произошло в следующее мгновение. Она резко отпрянула от меня, нахмурилась и подозрительно побледнела.

— Артур, ты... ты же не...  не думаешь его забрать?

Ее лицо вмиг изменилось, стало более жестким.

Она, словно львица, встала на защиту своего детеныша, хотя я и не думал нападать.

— Тише, тише, — поднял я ладони, — ты чего? Мне и в голову не приходило предлагать тебе отказываться от малыша.