Они оба знали, куда нужно идти, так что для разговора не находилось ни единой причины.

– Возможно, я должен поговорить с ней? – тихо спросил ти-Риэл.

– Возможно, – согласился Илуор. – Но этого не будет.

– Я хочу искупить свою вину, – еще тише, но так же уверенно ответил оборотень.

– У тебя нет моего доверия, – не глядя на него, сказал нид Энтан. – Я не убил тебя на арене, не заставляй меня жалеть об этом. Традиции Серого Дола не предполагают возврата к проблеме, которая уже была решена посредством поединка.

– Но она не решена.

– Только потому, что ты упорствуешь, не желая признавать своей вины.

Такое отрицание может сослужить тебе плохую службу в будущем. Вся твоя суть стремится к тому, чтобы встать во главе отряда. Или даже во главе семьи. Кем ты будешь, если начинаешь с отрицания собственных ошибок?"

"Илуору тяжело давался настолько спокойный и почти доброжелательный тон. Больше всего ему хотелось вцепиться в глотку своего бывшего надежного второго. Своего бывшего друга. Друга, который умудрился предать его настолько заковыристым способом. Он хотел голой рукой выдрать ти-Риэлу кадык и прохрипеть в мутнеющие глаза: «Ты сделал меня насильником, шехсварр».

Но его вины в случившемся было ненамного меньше. И он не имел права убивать предателя за то, за что уже не убил на арене.

– Странный знак.– Ти-Риэл первым заметил висящий на калитке плакат.

– Аренда, – опознал знак Илуор. – Твою мать, аренда. Куда она подевалась?!

Они легко вскрыли слабое запирающее проклятье и быстро прошли к дому. На входной двери защита была чуть сложнее, но им все равно удалось с легкостью ее преодолеть.

– Здесь уже два дня никого нет, – констатировал Илуор.

– Все травы исчезли, – ти-Риэл огляделся, – определенно исчезли. Все полки были заполнены.

Они поднялись по лестнице и обнаружили пустые комнаты. Вывезено было абсолютно все.

– Полагаю, память к ней вернулась, – задумчиво произнес Илуор. – Серый Дол ждет большой скандал. Изнасилование невинной девушки… Я должен буду вернуться и отречься от Рогатой Короны до того, как мне позволят ее надеть. Лунный князь не может…

– Это не было насилием, – вскинулся ти-Риэл. – Вы определенно сделали ей хорошо.

– После того, как ее разум был расшатан твоим артефактом? – оскалился Илуор.

 – Имперские законы сложны и запутанны, однако в этом случае все очень просто: вмешательство в разум равно физическому насилию, и использование искажающих волю артефактов это тоже вмешательство в разум. Тебя будут судить, свободный боец ти-Риэл.

Про измененную память травницы нид Энтан ничего не сказал, догадывался, что девушка захотела этого сама. Здесь он был даже благодарен свободному бойцу, за то, что не отказал девушке.

– Если докажут, – бросил ти-Риэл.