На каждую амбразуру ее кидают, чуть что, сразу — жрица, вперед! Ни отдыха, ни продыха, ни возможности хотя бы пару часов провести в тишине и покое!

Лианы, видимо, почувствовав настроение хозяйки, появились будто из-под земли, предупреждающе качнули листиками в сторону Альберта и поползли навстречу ядовитым сородичам.

— Как же тут было тихо совсем недавно, — тоскливо вздохнул его высочество.

- Действительно, — согласилась задетая за живое Вика, — трахай себе служанок, насилуй их по углам, плоди бастардов, никто и слова не скажет. Красота. Не то, что сейчас, правда?

Альберт снова покраснел.

«Он похож на переспелую черешню, — отметила про себя Вика. — Такой же круглый и бордовый».

Круглым Альберта можно было назвать с большой натяжкой. Но Вика слишком злилась на него за гадкое, по ее мнению, поведение, а потому не стеснялась в выражениях и сравнениях, пусть и в мыслях.

Меж тем лианы поприветствовали ронатров. Вика готова была поклясться, что легкое колыхание листиков — не что иное, как разговор. Несколько напряженных минут, и вот уже ядовитые растения разворачиваются и медленно уползают с арены действий.

— Свободен ваш дворец, идите проверяйте, — проворчала Вика, ласково поглаживая по листикам вернувшиеся лианы.

Да, это действительно была не Диана. Нежная и скромная служанка заливалась краской от малейшей непристойности и никогда не позволяла себе ни единого грубого слова. Жрица же ругалась виртуозно и могла дать фору самому Альберту, «первому матершиннику королевства», по мнению отца. Правда, некоторые выражения принц не понял. Но об их смысле было не сложно догадаться.

Когда буквально из-под земли выросли вездесущие лианы, так и норовившие повсюду сопровождать жрицу, и бодро направились навстречу ядовитому растению, Альберт почувствовал, что опасность миновала. Вряд ли эти магические существа позволят кому-то причинить вред их ненаглядной хозяйке.

— Свободен ваш дворец, — Вика не смотрела в его сторону, и Альберта такое поведение неожиданно задело: как будто он и не принц вовсе, а обычный мальчишка посыльный, с которым расплачиваются за труд тарелкой горячего супа на кухне.

В груди шевельнулось недовольство: гордячка. Первая жрица, не обращавшая на Альберта ни малейшего внимания. Как мужчина, он ее, похоже, не интересовал. И снова он подумал о Диане. Вот уж кто готов был преклоняться перед ним.

— Ваше высочество, — подал голос маг, и Альберт вынырнул из своих мыслей, — кого вы желаете взять на встречу с делегацией вампиров?"

"«Лоритноранос ронорторон лариноторос, шарт ноартортор!», — сообщил Альберт всему свету, правда, мысленно. Еще и вампиры. Забыл. Замотался, и забыл начисто.