— Я получила обвинения в шпионаже — и тоже такого не представляла для себя. Поэтому говорим сейчас, пока нам дали такую возможность.

Тимофей сглатывает, слегка качает головой, словно убеждая себя в чем-то.

— Да, виноват. — вновь шепчет. — Мне горько от того, что наговорил тебе. Меня как волной накрыло, чувствовал себя преданным. Мне было больно думать такое… О тебе…

Глубоко вздохнув, Тимофей замолчал.

— Выглядел ты очень убедительно! — теперь шепчу я. — Мне тоже больно было… И сейчас…

Тимофей поворачивает голову и, взяв мое лицо в ладони, смотрит в глаза. Несколько мгновений я тоже вглядываюсь, пытаясь увидеть его эмоции, а потом мои глаза наполняются слезами.

Почему плачу, не знаю. Но чувствую себя сейчас такой уязвимой, прозрачной какой-то, слишком открытой.

— Прости, Рита, прости. — Тимофей обнимает меня крепче, снова склоняясь к уху, жарко говорит. — В тот момент все наложилось. Диана явилась, заставляя вспомнить прошлое. С беременностью этой ещё… Тебя она огорчила, заставила усомниться во мне. Так ведь?

Мне сложно соображать, когда любимый мужчина так обнимает, так нежно прижимает к себе. Любимый? Да, чего уж себе врать-то теперь.

Влюбилась по уши! Поэтому и веду себя так, развешиваю уши, слушаю вроде, а сама, будто-то на облаке плыву — в ушах шум, в глазах туман.

На вопрос Тимофея лишь слегка кивнула — в горле пересохло от волнения и контраста чувств. То злилась на Кузнецова, то через пару минут таю и млею от счастья в его руках.

Непросто ясно мыслить и внятно говорить после таких «качелей»."

"— Едва мы сближаться начали и всё пошло не так. Мне бы сразу всё выяснить, с тобой поговорить! Хотя… Не получилось бы у меня, злился очень. От злости этой и наворотил дел. Обидел тебя. Потом проблемы такие навалилось с новыми контрактами, что спал по три часа в сутки. — Тимофей сокрушенно качает головой. — И чуть не испортил всё.

Тимофей опять смотрит на меня, нежно поглаживая мне щёку.

— Не испортил же окончательно, а, Маргарита? — пытливо заглядывает мне в глаза.

Голос меня совсем подвёл, ни звука не могу выдавить. Только улыбаюсь и головой мотаю.

Кузнецов улыбается мне и снова шепчет.

— Оказалось, что сердце моё и не моё вовсе теперь…

Я резко втягиваю воздух и совсем замираю. Неужели услышу признание в любви сейчас?

— Отойдите от дверей и окон!!! Лягте на пол! — громкий голос раздается так неожиданно, что я сильно дергаюсь в руках Тимофея.

Но в следующую секунду он ловко укладывает нас на пол у кровати, закрывая меня собой.

Звон стекла, топот, хлопают двери. Затем я краем глаза вижу как несколько человек с оружием в руках заходят к нам в комнату.

45. На выдохе. Тимофей

— Вы свободны! — серьёзный мужчина в штатском отдаёт мне документы.

— Спасибо за помощь.