То ли реагируя на мои слова, то ли недовольный, что механизм дивана скрипнул, когда он разложил его.

— Я не знаю, что будет дальше. Может, через пять минут случится новая атака и мы умрём. — он отошёл к шкафу, вытащил постельное бельё и начал застилать диван. — У тебя будет выбор, когда и если забеременеешь.

С армейской педантичностью он разгладил простынь так, что на ней и складочки не осталось. Я наблюдала за этим с нарастающей тревогой. Свадьба посреди боя, брачная ночь в поезде? А перед этим казни и заговоры. Во что превратилась моя жизнь?

— Если не нравлюсь я, имеешь право уйти к другому чёрному стражу, либо в гарем императора, — плавное методичное взбивание двух подушек. — Я рассказываю все варианты. В этих выборах ты вольна, держать не стану. Чтобы захватывать тварей, мне нужна связь, а если ты хочешь уйти, ничего не выйдет. Насильно мил не будешь, так ваши говорят? Принуждение ничего не даст. Разве что попытки убить, но у меня и без этого предостаточно вариантов. Если захочешь остаться со мной, — он усмехнулся, будто сам не веря в свои слова, — огласи требования, при которых ты можешь меня любить. Я их выполню. Постараюсь

Коротко, чётко и по делу. Я растерялась. Мы будто не брак обсуждаем, а выбираем духовку. Эта с грилем, а у этой есть режим «пицца», что возьмём?

— Я… Мы едва знакомы. Я почти ничего не знаю о твоём мире и не могу… вот так сразу назвать требования.

Слово-то какое. Ещё бы договор составили. Права и обязанности сторон…

— А твоя мама тоже не из моего мира? — мне захотелось свернуть с темы. И узнать о нём хоть что-то кроме «он — чудовище. Беги». — Вернулась?

— Моя мама? — на обозначилась странная улыбка, смесь раздражения и нежности. — Нет, осталась. К великому сожалению императора. Говорит, что в нашем мире ей веселее. Она сейчас в другой стороне, помогает в обороне. Не смогла приехать на зачистку.

Ух ты.

Я всё же не за камень замуж вышла. Хотя бы к маме что-то чувствует. Богатый улов!

Может я зря нервничаю? Сомневаюсь, что со страшными монстрами, пытающимися выпить из тебя жизнь, мне будет веселее, чем в своём мире, но раз кто-то остаётся, значит тут не всё так плохо?

— Понятно… — я сглотнула, подбираясь к главному. — Выходит, этот брак он… формальность? Чтобы я помогала тебе возвращаться? И всё?

Ливай повёл плечом.

— Я твой муж, а ты моя жена, пока не решишь иначе. Все будут так нас воспринимать, а я — обязан выполнять всё, что требуется от супруга. Что именно ты подразумеваешь под словом «формальность» мне не слишком понятно.

Меня пугает его прямолинейность.

Отчаянно краснея, я уточнила:

— Значит, нам не обязательно скреплять брак… чем-то ещё?

Ливай посмотрел на диван.

— Здесь нам придётся лечь рядом. Дома есть раздельные спальни.