Божечки, он же не убьёт меня за попытку успокоить?

Привстав на локте, я легла ближе и погладила по волосам. Там, в разрушенном городе я не обратила внимания, какие они густые и гладкие, приятно касаться.

— Ливай, — прошептала я, — проснись.

Он не ответил, но перестал дрожать. Я снова погладила по макушке и вдруг осознала, что он не дышит. Резко поднявшись, я заглянула ему в лицо и с удивлением обнаружила, что глаза открыты и смотрят на меня. Плечи напряжены, и он затаил дыхание, будто боялся лишний раз пошевелиться.

— Напугал, — выдохнула я.

У меня с ним сердце остановится! То в монстров не пойми как переносится, то дышать перестаёт. Ну и муж мне достался. Чтоб я ещё раз согласилась букет ловить.

— Я не хотел. Такое иногда случается после захвата сознания, — он медленно повернулся на спину, осторожно, будто не зная зачем. — Что я должен сделать в ответ? Ты ведь проявила любовь, да? Нужно отблагодарить.

Господи, да с кем ты общался до меня? Моника довела?

Я хотела возразить, что это не любовь, а забота, но задумалась, а поймёт ли он разницу? Ведь забота тоже проявление любви.

Ночью люди становятся честнее. Я знала Ливая собранным, отстранённым и даже жестоким, но теперь на меня будто ребёнок смотрел. Странный у них мир. Раз он считает, что за такую мелочь нужно чем-то платить.

— Ничего не нужно.

Поддавшись внезапному порыву, я придвинулась ближе. Расправила одеяло и укрыла Ливая. В вагоне тепло, но так уютнее и спокойнее. Затем положила ладонь на его плечо и осторожно погладила, стараясь не обращать внимания на напряжённые мышцы.

— Отдыхай. Пока ничего больше не случилось.

Он не сразу ответил. Ещё немного посмотрел на меня, а потом произнёс простое, но такое тёплое: «Спасибо».

Снова помолчал, а после закрыл глаза и затих.

Зак сказал, что никто не выдерживал с ним месяца, но я всё ещё не видела причин. Настойчиво вглядывалась в резкий профиль, но эта загадка ускользала от меня.

Вместо снов вязкий туман. Иногда возникали образы, но раньше, чем я успевала понять, что вижу, они исчезали. Проснулась от странного ощущения и, открыв глаза, замерла от ужаса.

В вагоне светло. Мерно постукивают рельсы, пахнет дождём.

Генерал сидел на краю дивана. Его ладони лежали на навершии меча, как на трости, взгляд пронзительно серых глаз прикован ко мне. Косые лучи подчеркнули его скулы глубокими тенями. Пятно света засветило левый глаз. Губы плотно сжаты. Ливай выглядел… пугающе и немного безумно. На нас что, напали, а я всё проспала?!

— Значит, проснулась, — мрачно подытожил генерал. — Что ж, тогда… — он взял со стола металлическую миску и поставил передо мной. — Ты говорила, траву любишь. Поезд на рассвете остановку делал. Я собрал. Это вкуснее, на мой взгляд.