Хотя развернул. Прижал к себе иначе. Теперь член упирался ей чуть выше поясницы, а мои ладони легли на низ её живота, продолжая растирать гель, постепенно поднимаясь к груди.

И да, лучше бы сразу всё прояснить.

Получать по башке цветочным горшком совсем не понравилось…

А если бы поранилась?!

Моя сумасбродная пара.

— Мы с тобой поссорились, и ты улетела в Дубай, — признался, пусть и неохотно. — Потом ты заболела. Твой отец рассказал мне об этом и предложил сделку, чтобы я помог. И я приехал к тебе. А после того, как тебе стало лучше, мы помирились и вернулись домой, ты узнала о сделке, — продолжил краткую версию того, что мы с ней успели натворить, и как до такого докатились. — Вероятно, решила, что я из-за неё всё это сделал. Забрала препарат из лаборатории своего деда, уменьшающий парное притяжение и стирающий память, а затем исчезла. Два месяца я искал тебя, Аврора. И вот нашёл… — добавил, выдавил ещё немного геля и накрыл ладонями девичью грудь, чуть сдавливая.

Не удержался и вовсе слегка ущипнул за соски. Реакция оказалась мгновенной. Шумно выдохнув, она с очередным протяжным стоном прогнулась в спине сильнее, буквально впечатываясь в меня своими бёдрами.

Твою ж…

Что там за разговор у нас был?

Забыл. Вообще всё забыл. Кроме того, насколько близко и доступно желанное. Даже то, что надо дышать. Лишь после того, как в груди запекло от недостатка кислорода, поймал ртом воздух, ненадолго возвращаясь в реальность, за краткие мгновения осознавая ещё и тот факт, что оставил далеко не один синяк на её нежной коже своей несдержанностью. То и помогло прийти в себя. Хотя и тогда не совсем отпустил.

— Сама! — фактически приказал, вручая бутылёк с гелем в её маленькие ладошки.

Должно быть и это тоже вышло слишком грубо, она чуть не уронила вручённый флакончик от неожиданности. Обернулась, посмотрев на меня в полнейшей растерянности. Далеко не сразу выполнила сказанное. Прошла чуть ли не минута, прежде чем выдавила себе на ладони немного геля, а затем, закусив губу, не очень уверенно принялась растирать его по моим плечам, пристально следя за собственными действиями. И с каждым пройденным мгновением дыхание её становилось всё более прерывистым, а нажим пальцев сильнее.

— Так? — спросила тихонько в какой-то момент.

— Хорошая девочка, — похвалил за проявленное послушание.

И пусть голос позорно отказывал, а я сам не меньше тысячи раз пожалел о содеянном. Ведь если чувствовать под пальцами изящные изгибы стройного стана искушало и соблазняло на куда более низменные желания, чем забота о своей паре, то вот то, что делала она сама… кислород в лёгких опять закончился. Вместе с застрявшим в них черничным запахом, разбавленным нотками нашего общего возбуждения, сводящего с ума похлеще всего остального.