Он сел на Сатве и сказал: «Середина моей Земли здесь!» И был убит Земноводными кощеями с соблюдением ритуала Великого Хаоса: из отчлененной головы его выскребли твердый мозг и заполнили символической жидкостью – красным вином.

Эта хмельная чаша означала, что отныне арийские народы пойдут одним путем – к Великому Хаосу, ибо Святослав был последним Светлейшим князем.

И некому стало носить свет и давать огонь.

Эту соль принес Грифу Авега, явившийся на обсерваторию в снежную ночь, и теперь Арчеладзе шел, прикрытый плащом Дары, и чувствовал горечь. Хлеб же – пища для размышлений – был сухим, черствым и не менее горьким.

Запорошенный рыхлым снегом Пловар лежал между гор, как один белый сугроб с черными точками окон и брызгами редких фонарей, матово светящихся сквозь пелену. Абсолютно пустые улицы, шуршащая влажным снегом тишина создавали впечатление мертвого городка, оставленного жителями. По сути, так оно и было: Пловар около полугода обстреливался хорватской артиллерией, установленной на горах, с целью вытеснить сербское население. Оповещенные заранее мусульмане ушли, и когда городок опустел, вернулись и заняли лучшие дома.

Это было самое удобное место, где «дух мертвецов» – «Арвох» мог свить себе гнездо.

Его штаб-квартира, под вывеской Гражданской полиции ООН, располагалась на прилегающей к центральной площади улице, по которой змеились следы строенного патруля. По свидетельству Воробьева, посты негласной охраны держали под наблюдением всю западную часть городка.

– Теперь иди за мной след в след, – предупредила Дара. – И не смотри по сторонам. Только мне в спину.

Так они прошли около трехсот метров. Боковым зрением Арчеладзе видел шагающий по улице патруль в покрытых снегом голубых касках – с одной тройкой едва не соприкоснулись плечами, – замечал чьи-то ноги и полы длинных кожаных пальто, редкие колеса джипов: здесь и ночью не прекращалось движение. Когда до штаб-квартиры оставалось совсем близко – уже просвечивали призрачным светом окна, закрытые жалюзи, – Дара внезапно остановилась, проговорила холодными губами почти у самого лица Арчеладзе:

– Не отвлекай меня. Не думай обо мне. Смотри в спину."

"Он держался почти до самого подъезда двухэтажного особняка, выбеленного снегом. Сквозь снег проступали черные изваяния ампирных скульптур – десятки едва различимых львиных морд и человеческих лиц, похожих на львиные морды. По обе стороны от дверей стояли автомобили, некоторые из них с работающими моторами, «дворники» сбивали снег с лобовых стекол, и лица людей в кабинах тоже напоминали львиные морды.

– Опусти оружие, – вымолвила Дара, касаясь ледяными губами его горла. – Ты хочешь погубить нас обоих. Перестань меня охранять.

Она накинула полу плаща на его плечи и подвела к двери.