– Есть ли у Мириам Салливан сексуальные отклонения?

– Что?! Конечно же, нет!

– Ваша честь!.. – дала петуха Мириам.

– Да-да, я поняла, миз Салливан, – отозвалась судья Пайк. – Мистер Флинн, соблаговолите соблюдать приличия.

– Прошу прощения, ваша честь, но дозволено ли мне спросить, не доводилось ли и вашей чести практиковать в половой жизни нечто экстравагантное?

Все, теперь я реально спустил на себя всех собак. Теперь можно не только растерять все завоеванные у присяжных очки, но и угодить за решетку за неуважение к суду.

Судья Пайк сдвинула очки на самый кончик своего подправленного пластическими хирургами носа и глянула на меня поверх оправы – так серийный убийца-маньяк в кино смотрит на жертву поверх капота своего мощного «Шевроле», перед тем как ее переехать.

– Мистер Флинн, даю вам ровно десять секунд, после чего выброшу вас отсюда к чертовой матери!

Я вдруг ощутил на спине два коротких толчка вибрации. Артурас поставил устройство на боевой взвод. Сразу вспомнилось, как он недавно объяснял про пульт: две кнопки, одна взводить, другая взрывать. Понял, что бомба ожила и готова в любой момент разнести меня на куски.

Глава 14

Артурас смотрел на меня так, будто я только что поднес к горлу его матери острый нож. Я понял, что нажатие на первую кнопку было предупреждением – если меня заберут на отсидку, Артурас сразу же приведет взрывное устройство в действие.

Судья Пайк с пылающими щеками грозно приподнялась над креслом, словно скопившихся в ней паров гнева и впрямь хватало для того, что левитировать над столом.

– Ваша честь, уважаемые члены жюри, прошу вас открыть скоросшиватель «Б» на седьмой странице, – поспешно сказал я.

Никогда не видел, чтобы дело листали с такой лихорадочной быстротой. Судья Пайк открыла подшивку на нужной странице и опять нацелилась на меня разъяренным взглядом. Вид у присяжных был озадаченный.

Я подошел к пюпитру, дабы наглядно пояснить свою мысль.

– Ваша честь, первая буква, которую я тут добавил, – это заглавная «Г» из вашей подписи на реестре подшитых документов, страница семь. Габриэла Пайк. Все верно?

– Да, – отозвалась она – все еще сердито, но уже слегка заинтригованно.

– Доктор Голдштейн, согласно вашему заключению, оспариваемую записку написала судья.

– Нет!

Вытащив из кармана брюк желтенькую бумажку с клейким слоем, я направился к присяжным и вручил ее прилично одетому латиносу.

– Эту записку вручила мне сегодня обвинитель. Передайте ее, пожалуйста, своим коллегам."

"«Твоему клиенту каюк. Я отзываю его залог в 17.00».

– Последняя буква в слове «залог», написанном, как и все остальное, заглавными буквами, на самом-то деле та самая, которую я добавил на доску следующей. Вот она.