Боксеры, носки, брюки, рубашка, ремень, бабочка… Сука, да будь эти извращуги хоть чуточку адекватными, озаботились бы звукоизоляцией в своих блевотных апартаментах. Но нет. Все дело в том, что они хотят, чтобы их слышали.

Похуй.

Поправляю бабочку, накидываю пиджак, обуваюсь… Сжимая челюсти, покидаю свои покои. Со стиснутыми кулаками и практически бездыханно пересекаю этаж.

– Ингрид, привет, – выдаю сразу после натужного вдоха, едва захлопывается дверь за спиной.

Глаза бабули моментально проясняются, на губах расцветает улыбка. Хорошо, что у нее уже со слухом весьма плохо. Хоть она не слышит творящегося в этом питомнике разврата беспредела.

– Мой мальчик, – бормочет, слегка растягивая слова. – Красавчик! Какая-нибудь принцесса на этом балу в тебя точно влюбится.

Да ну на хрен!

– Не приведи Господь, – отсекаю я, отражая бабулину улыбку.

– Влюбится, влюбится, – настаивает Ингрид. – Сегодня Луна во Льве. Лучшее время для любви.

– Окей, понял, – быстро закрываю тему. – Лучше скажи, как себя чувствуешь?

Честно признаться, трудновато вести с ней беседу под аккомпанемент изврата. Однако я упорно пытаюсь абстрагироваться.

– Что за дурацкие вопросы? Чувствую я себя прекрасно! Как иначе?

На ее ворчание всегда смехом реагирую. Оно реально забавляет.

– Молодца, бабуля!

– Тихо ты… – шикает, взмахивая руками. – Об этом не так громко. Вдруг кто-то услышит и догадается о моем возрасте!

– Не догадаются. Скорее решат, что у меня замыкание, – подыгрываю ей я.

Она довольно прицокивает языком.

– Ох, льстец! Ох, шельмец!

– Как есть.

– Ой, иди уже! Иди! – машет руками, чтобы убирался. Со смехом подчиняюсь. А вдогонку прилетает уже привычное: – И повесились там за меня!

– Обязательно!

В дороге напряжение еще забивает мышцы, но едва я добираюсь до ресторанного комплекса и вижу Чарушиных, слетают оковы. Расслабляюсь, плавно погружаясь в непередаваемую атмосферу праздника. Вот где бы ни были эти люди, везде какое-то уникальное тепло приносят.

Дышу… Я дышу. На полную.

Свободно продвигаюсь по залу. Поймав то самое ощущение, будто при желании способен перевернуть на хрен этот долбаный мир, давлю привычную, крайне самоуверенную ухмылку. От моей абсолютной охуенности даже мрамор под ногами тает. Меня же будто по воздуху несет."

"Самки, от самых мелких писюх до подуставших престарелых теток, сплошь взгляды задерживают. Ничего нового. Уровень секса во мне зашкаливает. Карма. Тащу ее смиренно – лениво подмигиваю даже тем, кто не дотягивает по баллам. Их раскрасневшиеся лица, как и улыбки до ушей, конечно, та еще забава. Вроде взрослые люди, а туда же: каждая самка мечтает, чтобы ее хорошенько выебали.