Надо притормозить. Не здесь же срываться. Не здесь.

Держу в голове все правильно, но стоит увидеть Маринку, едва пополам не складываюсь, такой острой волной голода перебивает.

Она будто чувствует. Оборачивается.

Сталкиваемся взглядами. Сцепляемся.

И все, мать вашу. Исчезают публика и здоровая чинность мероприятия. Вырастают джунгли, а все люди превращаются в туповатых обитателей оной.

Я на охоте. За своей самкой.

Она удирает.

Сглатываю. Вдыхаю. И пускаюсь по следу.

Двери. Фойе. Лестница. Первый пролет, второй, третий… Наверх. Еще выше. Четвертый пролет, пятый, шестой… Исчезающий между дверей лоскут черной блестящей ткани. Притормаживаю, чтобы перевести дыхание и тормознуть скачки давления. Секунда, две, три… Похрен. Влетаю на этаж. И замираю в слепящем обилии зеркал.

Новый натужный вдох. Взгляд, словно магнит на металл, к Маринке летит. Стоит, сучка, селфится.

Щелк, щелк, щелк…

Шагаю вперед, пока не оказываюсь у нее за спиной. Прижимаясь, веду ладонью по выставленной в сторону ножке, в разрез под черную шелестящую ткань, по краю белья… Просто проверяю, есть ли оно, потому что визуально кажется, ничего под этой блестящей тряпкой нет. Лифчик так точно отсутствует – в вырезе, ниже скрещенных наискосок лямок, вижу не только ее сдавленные охуенные сиськи, но и верх подрагивающего живота.

Щелк, щелк, щелк… Взгляд на лицо. Глаза в глаза. И замираем.

Хотел бы не реагировать. Но не получается. Разрядами тока лютая дрожь по коже несется. Выбивая из Маринки стон, крепче сзади вжимаюсь и глубже под платье ныряю.

– Даня… Даня… – выдыхает явно взволнованно. Руку мою остановить не пытается, только губы закусывает. Откидывается назад, переводит дыхание и, как обычно, разыгрывает сражение. – Хм… Даня… Ты так близко, что у меня парктроник[5] орет.

– Не слышу, Динь-Динь, – шепчу и кусаю ее за шею."

"Пальцами уже под белье прорываюсь. Во влагу ее скольжу. Хрипло выдыхаю резкие избытки своей похоти.

– Столкнемся, Дань... Случится огромный трах-тарарах…

– Я только «за»… За твой трах…

– Хм… Хм… М-м-м… У-м-м-р-р… – издает ряд потрясающих в ее исполнении звуков, когда тумблерок ее нахожу. – Зачем ты за мной пошел?

Если бы не крыло так сильно, клянусь, что заржал бы. Эти ее наивные финты, когда она пытается вывернуть все так, будто не провоцировала целенаправленно, забавляют, конечно.

– Очевидно же, ведьма ты… Ведьма ты моя… – присасываюсь к ее шее, не могу удержаться. – Я здесь за твоим пятым пунктом. Что там? Бомби.

– Там… Там удовольствие, Данечка… – мурлычет загадочно.

– Отлично. Я – дилер твоего удовольствия.

– По граммам в меня?

– Килограммами, Марин, – поднимаю планку. И тотчас понимаю, что просчитался. – Не-е-ет, – сбиваю. И поднимаю еще выше: – Тоннами, Чаруша.

– Кай-й-й-ф.