Ввожу цифровой код на замке своего шкафчика. Распахивая, первым делом телефон проверяю. Перезваниваю по пропущенным маме. Отчитываюсь, что только закончила заниматься.

– Почему так поздно, Рина? Неужели нельзя тренироваться раньше?

– Можно! Расталкивая локтями другие пары.

– А к шести утра, дорогая моя, вернуться не желаешь? – остужает мой тон мама.

– Ну, мамуля… – переключаюсь на ласковое нытье. – Лето ведь, утром хочется спать.

– Хочется ей… А мне, знаешь ли, хочется, чтобы моя восемнадцатилетняя дочь возвращалась домой до полуночи.

– Я буду раньше! Где-то в половину, честно!

– Жду, – бросает мама коротко и отключается.

Шумно выдыхая, задумчиво прокручиваю телефон в руке. Пару секунд спустя несколько небрежно отбрасываю его обратно в шкафчик и начинаю стягивать с себя одежду.

Оставшись полностью голой, вступаю во вьетнамки, беру полотенце и уже хочу захлопнуть дверцу, когда телефон оживает короткой вибрацией.

Big Big Man: Ты сейчас в «Атланте»?

Big Big Man: Поймал геолокацию.

Смотрю на эти две строчки, и сердце срывается. С безумной силой влетает мне в ребра. И кровь так резко гонять начинает, что, кажется, подскакивает давление. В голове резко возникает головокружение, а в теле – дрожь.

Big Big Man: Собираешься отвечать?

Я не готова! Не успела ничего придумать.

Big Big Man: Чара просил тебя домой докинуть. Я как раз через десять минут из тренажерки выйду.

Боже, мы в одном здании… Боже…

Оглядываюсь, будто все разделяющие нас стены вдруг становятся прозрачными. Ежусь, словно от холода. Прижимаю к обнаженной груди полотенце.

Я увижу его? Мы будем ехать в одной машине?

Big Big Man: Алё???

Мариша Чарушина: Спасибо, конечно… Но меня Эдик подвозит. Мы уже договорились. Пока.

И тут же набираю другу: «Эдь, не жди. Меня брат заберет. Созвонимся завтра».

От новой вибрации входящего подпрыгиваю на месте.

Big Big Man: Какой, на хрен, Эдик?! Пошли его!

Воображаю его реакцию и содрогаюсь. То ли от восторга, то ли от страха, то ли от всего вместе сразу.

Мариша Чарушина: Я уже разделась для душа, не могу больше общаться. Пока, Дань! Увидимся как-нибудь в другой раз.

И на этом бы поставить точку… Так нет же! Зачем-то подхожу к зеркалу, ловлю голую себя в фокус камеры и отправляю эту фотографию Дане.

«О, Боже!», – почти сразу же жалею.

Но трусливо удалить себе не позволяю. Быстро закидываю телефон в шкафчик и захлопываю дверцу.

Будет ждать, точно знаю. Не уедет без меня. Пусть любуется пока. Сильнее разгорится!

Увидимся… Боже, мы сегодня увидимся… Как же это радует! Буквально трясусь от волнения. По дороге в душевые прикидываю, сколько примерно минут проведем вместе, и все шире улыбаюсь. Едва удается заставить себя сомкнуть губы, чтобы пустить воду.

Намыливаясь, воскрешаю в памяти то, как мы с Даней танцевали.