Он стонет вместе со мной и вместе со мной содрогается.

– Растеклась, Чаруша, – шепчет чуть позже на ухо. Слышу, что улыбается. Но и дыхание у него тоже срывается. – Горячая моя… Огненная девочка… – бархат голоса разливается внутри меня патокой.

Я смущаюсь, но сил как-то возражать и упираться нет. Тем более, когда Шатохин так нежно обнимает, бережно прижимает к себе и медленно несет меня к берегу. В груди плещется тихое счастье. Я даже сама глажу Даню, улыбаюсь и оставляю смазанные закрытые поцелуи на его шее.

Но едва я оказываюсь на своих ногах, Шатохин меня, конечно же, приземляет."

"– Не спеши одеваться, – выдает, поймав за руку. Притягивая ее к своему члену, заставляет обхватить. Он даже после моря разбухший, каменный и очень горячий. По гримасе кажется, что мое прикосновение причиняет боль, но, тем не менее, отдернуть руку Даня не позволяет. – Давай, помоги мне.

– Нет… Нет… Я не умею… И вообще!

– Че ты сычишь сразу?

– Я не сычу. Я задыхаюсь! Прямо сейчас мне плохо! Пусти, Дань… Даня… – безуспешно дергаю руку.

– Ну, не будь же ты такой сучкой, Динь-Динь, – рычит он. – Хочешь, чтобы я сдох?

– Мне-то что?.. – договорить не успеваю. Даня лупит меня, совсем как утром, свободной рукой по ягодице. – Не шлепай меня, придурок!

– Хочу и буду шлепать. А потом трахать, глядя на твою красную задницу. Представляешь, в какой позе?

– Маньяк! Ненормальный! Озабоченный… – выдаю, задыхаясь.

Шатохин же вдруг позволяет отдернуть руку и просто обнимает меня. Прижимается губами к моему уху, будто пламенем надсадно дышит.

– Пососи мне, Маринка, м?

Глаза в глаза. Левая бровь вопросительно вверх, взгляд блядский… А мне и без этого его взгляда кажется, что я проваливаюсь в зыбучие пески. Просто все сразу внутри сотрясает.

– Даже не мечтай о таком… – выпаливаю оскорбленно и трескаю его ладонью по щеке. – Козлина!

– Да что такого, блядь? – бесится Даня. – Все сосут! И ты будешь!

– Не буду, конечно! – ору, наплевав на осторожность.

– Конечно, будешь!

– Пошел ты!!! Достал уже! Достал!

– А ты меня не достала, как думаешь, м? – взрывается он. – Сама зовешь, провоцируешь, всячески дразнишь, кончаешь и убегаешь. Это, блядь, нормально?!

Понимаю, как это выглядит. Мне стыдно. И совестно. Но то, что просит, выполнить пока не готова. Стоит лишь представить, дурно становится.

– Я просто устала, Дань… И домой пора… – пытаюсь сгладить свой отказ. – Давай, как-то в другой раз. Обещаю! Пусти. Ну, пусти же, а то меня накажут, Дань…

– Я тебя сам сейчас накажу, – рычит он и кусает мой подбородок.

– Ну, Дань… Данечка… – шепчу виновато, а у самой сердце вот-вот совершит последний удар. – Я обещаю вернуть все долги. Обещаю, Дань… Пусти, пожалуйста…

И он отпускает.

Дрожа от волнения, быстро подбираю платье.