Кажется, что нутро наждаком продирает.

Никогда прежде не доводилось с кем-то объясняться. Не приходилось что-то сочинять и хоть что-то чувствовать. А сейчас… Я чувствую. Я чувствую так много, что ни хрена из этого разобрать не могу. И главное, не хочу. К черту! Уже встрял по самую шею.

– В смысле все, Дань? – кусая губы, улыбается уголком губ.

У меня дуреет сердце. Закатывает какую-то дивную истерику, словно решило со мной к херам заканчивать.

– В том смысле, что не показывай мне свой лист задач, Марин. Сама справляйся. Я пас, ясно? Не буду помогать, не буду как-то участвовать… На хрен, ясно?

Маринка улыбается. Фальшиво. А мне вдруг сдохнуть охота.

– Ладно. Я поняла, – в какой-то момент отводит взгляд.

Подвисает, фокусируясь на непонятной мне ерунде. Я же всматриваюсь в ее лицо. Так пялюсь, даже вперед подаюсь. В каком-то удушающем страхе, что вижу в последний раз, впитываю образ целиком.

Маринка подхватывается.

– Пока, Дань, – бросает, едва взглянув.

Выскакивает из машины и убегает.

– Пока…

9

Совсем озверел?!

© Марина Чарушина– Эдя, – окликаю друга и извечного партнера по танцам, но смотрю при этом через бассейн на террасу. Там сидит, развалившись в кресле, Шатохин. Разговаривает с братом и, конечно же, делает вид, что меня не существует. – Давай, котик, намажь меня маслом для загара, – подаю Эдику тюбик и ложусь на шезлонг.

Деловито поправив очки, вновь приклеиваюсь взглядом к Дане.

Неужели, и правда, плевать ему на меня? Неужели не вспоминает произошедшее? Неужели не горел желанием меня увидеть?

Я за прошедшую неделю только что не выла от тоски. Так обрадовалась, когда брат созвал друзей на дачу. Мандражировала от восторга, волнения и предвкушения. И все это зря! Шатохин даже не смотрит. Пофиг ему на меня!

«А что ты хотела, Марина? Знала ведь, какой он!», – ехидничает мое внутреннее «Я».

Понимала, безусловно, что Шатохина мне удивить нечем. Но, черт возьми, надеялась зацепить!

«Наивная маленькая дурочка… Представляешь, сколько у него таких было?»

Ну и пошел он! Сволочь! Буду я еще расстраиваться! Ха!

– Боже, Эдь! Что ты там возишься?! – выкрикиваю в психах. Эдька, бедный, прям подскакивает. Мне мгновенно стыдно становится. – Прости, – приглушаю обороты. – Давай уже, мажь, а то я усну, пока ты раскачаешься.

– Сейчас-сейчас, Рин… Я просто открутить не мог, – бормочет парень, пока я выпрямляюсь.

Чувствую прохладу масла на коже. Прикрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Но внутри всю аж колотит.

Наверное, я какая-то неправильная. Не так себя веду. Не стоило сразу позволять Даньке себя трогать… Вспоминаю, и по телу дрожь идет, а в животе разливается томление.

– Замерзла, Рин? Закрыть зонт? – суетится заметивший моих мурашек Эдик.

– Нет, нормально все, кот. Просто масло прохладное.