Тонкая шерсть послушно соскальзывает с кожи.

Бросаю куда-то.

Слишком поздно осознаю, что стою перед ним уже абсолютно_голая.

Пальцы Дубровского раздвигают мои складки.

— Ты, блядь, мне на руку течешь, Би. — Проглаживает ребром ладони, задевая клитор и влажный вход. — Пиздецкая девочка. Охуеть тебя задорно ебать будет.

Поднимается, подавляет своим ростом.

На секунду кажется, что сейчас снимет рубашку, но он перехватывает мои запястья, разворачивает спиной к себе, растягивает мои ладони по стене. Разводит коленом мои ноги, нажимает на живот, подбрасывая мои бедра выше.

Я плавлюсь только от осознания, какой у него вид на меня сзади.

А потом — когда понимаю, что этот гад нарочно поставил меня к зеркальной панели.

И я отлично вижу, как он достает из брюк квадратный фольгированный пакетик, зажимает его зубами. Расстегивает ремень, лениво тянет вниз ширинку, приспускает боксеры.

Я это скорее понимаю по звукам, по хищному выражению офигенно красивого лица.

Сдирает край с пакетика, раскатывает латекс.

Хватает меня за бедра, не давая ни секунды на передышку.

Нажимает на вход.

Твою мать, он… большой?

Только слегка надавливает, а ощущение такое, будто раскрывает до предела.

Я сконфужено зажимаюсь.

В мое отражение смотрит дьявольское порочное серебро.

Цокает языком.

Поднимает мои бедра выше, подстраиваясь, насколько возможно, под нашу разницу в росте.

Я пытаюсь вильнуть.

Зря.

Член таранит меня сразу на всю длину.

Я вскрикиваю от неожиданности."

"Господи… боже… черт…

Слава держит паузу в несколько секунд.

Дает привыкнуть.

Выскальзывает, помогает вдохнуть — и толчком снова жадно и жестко.

Наращивает темп, без сбоев, заставляя меня рвать горло от крика уже практически сразу.

Член входит глубоко, наши тела смыкаются с пошлыми влажными звуками.

Бедра горят под его пальцами, кожа натянута до предела везде — на болезненно торчащих сосках, на бедрах, где точно останутся синяки, вокруг его члена.

Я понимаю, что кончаю по тому, как в отражении у меня напрягается горло.

Запрокидывается голова.

Оргазму лупит в промежность чем-то раскаленным и острым.

Ведет и плавит, размазывает.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не орать слишком сильно, но Слава дергает мои запястья, заламывает обе руки назад, перекрещивает над поясницей и продолжает трахать.

Моя грудь подскакивает в такт грубым ударам члена как будто прямо мне в живот.

Он сменил угол — и продолжает накачивать собой, как машина.

Потом разворачивает.

Опускает на пол на колени.

Нагибает.

Вдавливает мою голову вниз.

И когда снова вгоняет член до упора, я вдруг понимаю, что до этого были просто шалости.

Горло саднит от сдавленного стона.

Так глубоко, господи!

— Блядь, ты тугая… — сцеживает воздух через зубы.

Длинные пальцы находят мой клитор.